— Александр Григорьевич, прощайте, мы с сестрой спешим в ресторан, там нас уже ждут.
— Ирочка, ты права, — поддакнула ей Оля. — Идите своей дорогой, поручик, и забудьте наконец имя моей сестры, желательно навсегда.
Окатив неприятным взором Ольгу и обратив страстный взгляд на Ирину, Александр выпалил:
— Прочти письмо, Ирина, и ты поймешь, что я сказал правду!
Быстро поклонившись, молодой человек направился далее по улице.
— Этот несносный Измайлов уже второй год никак не успокоится, — заявила Оля, провожая недовольным взглядом высокую эффектную фигуру поручика. — Что за письмо, Ирочка?
— Неважно, — ответила та и сунула записку от Александра в сумочку.
Дом стоял на безлюдной улочке, среди однотипных построек, в окружении фруктовых деревьев.
Осторожно открыв калитку, Ирина вошла во двор и огляделась. Двор казался пустынным. Летние сумерки уже спустились на городок, окутывая причудливыми тенями небольшой двухэтажный особняк, увитый виноградными лианами. Тихо ступая, молодая женщина поднялась на невысокое крыльцо, и одна из ступеней скрипнула под ее легкой ножной. Дверь оказалась не заперта, и Ирина, чуть толкнув створку, зашла внутрь.
Она тут же услышала голоса, доносившиеся из ближайшей комнаты, скорее всего, прихожей горницы или кухни.
— Когда уже этот барин уберется восвояси, — проскрежетал недовольный женский голос.
— Тебе-то что за дело, Агриппина? — послышался другой мужской.
Притаившись у стены при входе, Ирина замерла, прислушиваясь.
— Как какое? — ответила недовольно женщина. — Почитай, весь день у нее толчется. Скорей бы уже шел домой. Мне еще барыню купать да постель перестилать. Поздно уж.
— Терпи, наше дело малое, — ответил мужчина. — Ты ж только ужин с вином отнесла им. Наверняка до ночи опять пробудет, как и вчерась.
Тихо приникнув к проему двери, Ирина чуть заглянула в кухню, увидев, что у печи сидят двое слуг. Лица их были повернуты к огню, и женщина что-то штопала.
Приняв решение, Ирина быстро прошмыгнула мимо дверей кухни, устремившись к деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.
— Ты слышал? — вдруг раздался голос женщины из кухни. — Словно кто-то ходит?
— Да кто ходит-то? — ответил мужчина. — Баре наверху, а хозяин в кабаке до сих пор, надо же деньги от госпожи прокутить. Показалось тебе.
Высоко поднимая юбки, Ирина стараясь ступать бесшумно на носочках, поднялась наверх и приблизилась к ближайшей двери. Заглянув, она удостоверилась, что комната пуста. Пройдя дальше, она остановилась у следующей двери и услышала приглушенные голоса. Замерев, она приникла к двери щекой, прислушиваясь, ибо мужской голос был ей знаком.
— Душечка, не будь такой букой, — говорил Виктор Сергеевич. — Еще рано, к тому же я еще не намиловался с тобой.
— Я просила у тебя новую коляску для выездов, и что же? — заявила женщина капризным тоном. — Похоже, ты совсем не ценишь мое внимание и мою любовь к тебе, Виктор.
— Не сердись, будет коляска. По приезде в Петербург я непременно куплю ее тебе.
— Не забудь, что это срочно. В августе начинается новый сезон в театре. Я хочу, чтобы все видели, что я приезжаю в новой карете.
— И к чему тебе это хвастовство, Аннет?
— Я хочу, чтобы эта выскочка Колосова видела, какой у меня щедрый покровитель. Да и этот надменный Кокошкин пусть тоже знает. Ты, кстати, обещал поговорить с ним о моей главной роли.
— Непременно поговорю, душечка, — заворковал князь Кудашев. — Однако сейчас мы на отдыхе, не будем думать о делах.
— Конечно, ты притащил меня в эту глухомань, где я даже выйти на улицу не могу, чтобы все не решили, что я приехала сюда за тобой.
— Все верно, Анечка, не надо тебе часто гулять. Не ровен час узнают тебя. Зато мы вместе, я от службы пока свободен, могу бывать у тебя постоянно. Разве это не радостно?
— Возможно, для тебя и радостно, а мне что здесь делать, скучать?
— Это временно, пара месяцев, потом обратно в Петербург отправимся, к тому же коляску тебе новую куплю, и словечко перед Кокошним за тебя замолвлю. Может, ты еще что хочешь?
— Да, новые платья. И не менее дюжины. Я вся пообносилась.
— Будут и платья, душечка, а теперь иди сюда, приласкай меня.
Послышалось громкие вздохи, шуршание и какая-то возня.
Ирина, задрожав от неприятного озноба всем телом, невольно сильнее приникла к двери. Вдруг створка начала открываться, оттого что дверь была не заперта, и через миг Ирина увидела в проеме двери всю неприглядную картину того, что происходило в эти мгновения в комнате. Ее муж миловался на постели с рыжеволосой красавицей, страстно целуясь и перекатываясь по подушкам. Любовники смеялись, целовались и чересчур рьяно ласкали друг друга.