Они находились в квартире на четвертом этаже дома на Карлтон-стрит. Много лет назад, во времена Великой депрессии, на первом этаже дома располагался бар, незаконно торгующий спиртными напитками. А в соседнем доме был бордельчик, где часто бывали белые, которые потом возвращались в центр, к своим мехам и бриллиантам. Но это все было во времена Депрессии. А сейчас это был просто многоквартирный дом, по которому бегали крысы. Сэм сидел у себя на кухне, и оружие, разложенное на белом кухонном столике, сверкало в свете лампочки без абажура, горящей под потолком. В соседней комнате кто-то тихо храпел. Должно быть, жена Сэма. Лицо и голые руки Сэма блестели от пота.
— Для чего вам, собственно, нужна пушка? — осведомился Сэм.
— Это неважно, — отрезал Джимми.
— Я имею в виду, что, ежели вам надо спрятать ее под пиджаком, тогда я посоветовал бы взять вот этот, курносенький, калибра 0,38.
— Ему нужна такая пушка, которая сделает свое дело за один раз, — сказал Джимми.
— Я ж только хочу знать…
— За один раз, и наверняка, — уточнил Джимми.
— То есть надо что-то помощнее, так?
— Да, — сказал Галлоран.
— И неважно, что она будет торчать, и все такое?
— Неважно.
— А дело дневное или ночное?
— Пока не знаю.
— Потому как если это будет днем, тебе, мужик, таки придется ее спрятать как следует, а здоровая пушка — вроде вот этого «раджер-магнума» — будет торчать, словно хер.
— Ну, тогда я, наверно, сделаю это ночью.
— Мощнее «раджера» ничего не найти, — сказал Сэм.
— Который из них «раджер»? — спросил Галлоран.
— Вот этот вот.
— Блин, да это же настоящий миномет! — заметил Джимми.
— Он и бьет как миномет, — сказал Сэм. — В некоторых штатах его даже фараонам носить запрещают. Потому как если фараон пальнет из него в какого-нибудь фраера, пуля прошьет этого фраера насквозь и еще убьет какую-нибудь брюхатую бабу в соседней лавочке. Эта пушка действительно охренительно мощная. Ты говоришь, тебе надо наверняка, — ну, так она сделает свое дело наверняка, и еще с запасом.
— И во сколько мне это обойдется? — спросил Галлоран.
— Только говори настоящую цену, слышь, мужик, — сказал Джимми.
Сэм решил, что они были любовниками в тюрьме. А что, обычное дело: мужик сходится с соседом по камере, и вскоре они начинают обращаться друг с другом, как муж с женой. Наверно, и эти из таких.
— Эта пушка стоит сто пятьдесят, — сказал он.
— Дороговато будет, — немедленно ответил Джимми.
— В магазине такая потянет на две сотни, — возразил Сэм. — А эта новенькая, с иголочки, ни разу не стреляная. Сто пятьдесят — это минимум.
— Сто двадцать пять, — сказал Джимми. — И патроны, сколько понадобится.
Сэм покачал головой.
— Патроны не проблема. Но за сто пятьдесят.
Джеймс, эта пушка мне самому обошлась в сотню, клянусь мамой! Пятьдесят сверху — это ж не навар!
— Ну че, как по-твоему? — спросил Джимми у Галлорана.
— У меня столько бабок не наскребется, — ответил Галлоран.
— А сколько у тебя есть?
— Около сотни.
— Не, так не пойдет! — сказал Сэм, встал и потянулся, показывая, что разговор окончен.
— Тебе эта пушка таки нужна? — спросил Джимми.
— Похоже на то, что она мне подходит, — сказал Галлоран.
— Эта пушка череп сносит на раз, — заметил Сэм.
— Так она тебе нужна или нет? — уточнил Джимми.
— У меня не будет ста пятидесяти, — вздохнул Галлоран. Он взял пистолет и взвесил его на ладони.
— Патроны — 0,44 «магнум» или 0,44 «спешиал», — сказал Сэм. — У меня есть и те, и другие, так что на этот счет не беспокойтесь.
— Хорошая пушечка, — сказал Галлоран.
— Дуло семь с половиной дюймов, — продолжал Сэм. — «Магнум» 0,357 по сравнению с этим — дерьмо собачье. Этот в два раза мощнее.
— Ага, — кивнул Галлоран.
— Эту пушку еще называют «черный коршун-супер», — говорил Сэм. — Калибр как у карабина! В любом магазине за нее возьмут не меньше двух сотен. А я прошу всего-то сто пятьдесят!
— Да у меня просто нет таких бабок! — сказал Галлоран.
— Если эта пушка тебе нужна, ты ее получишь, — отрезал Джимми. Он обернулся к Сэму. — Патроны прилагаются, я правильно понял?
— Сколько потребуется.
— Ну, тогда по рукам, старый мошенник! — Джимми рассмеялся и полез в карман. Он достал пачку банкнот, стянутую резинкой, стянул резинку, надел ее на руку и отсчитал три бумажки по пятьдесят. И, все еще смеясь, заметил: — Дороговато заламываешь, мужик! Надо было отвести его к Никки Гарджеру.