— И как успехи?
— Попеременно. Лишнюю дырку вот просверлила, неправильно отмерила. Слушай, не приставай. Дай я тут закончу. Или у тебя что-то срочное?
Я едва не вскрикнула, ощутив спиной тепло мужского тела.
— Срочнее не бывает, — прошептал он мне на ухо. — Отдай шуруповёрт.
— Чего?!
— Шуруповёрт, говорю, отдай и предоставь дело профессионалу.
Я так и замерла, ожидая, судя по всему, совсем не этого. Окончательно растерявшись, я подала ему инструмент и, неловко протиснувшись между окном и мужчиной, сползла с дивана.
— Там направляющая… — начала было я, но Тимур жестом велел мне не соваться. Ловко перехватив инструмент, он что-то отмерил, прицелился и просверлил дырку, где надо. Он умело закрепил конструкцию, а когда всё было готово, соскочил с дивана и самодовольно улыбнулся.
— Всего делов, — сказал он, подавая мне инструмент.
— Для тебя может быть. Я всё это часами делаю. Спасибо.
Подхватив с пола ящик с инструментами, я зашагала к лестнице в надежде, что Тимуру моего «Спасибо» будет достаточно. Но вопреки всем надеждам, меня не намеревались так просто отпускать.
— И чего, даже вина не предложишь? — спросил он, нагоняя меня.
Я остановилась, едва сдерживая глухое рычание. Грозно глянув на него, ответила:
— Нет, Тимур, не предложу. Предложила тут одному. Знаешь, чем закончилось.
В это время мы уже подходили к кладовке, где хранились инструменты. Всё ещё чувствуя кожей пронзительный взгляд в спину, я шагнула в глубину плохо освещённой комнаты, в которой легче всего было споткнуться и сломать себе что-нибудь.
Мне не хватало роста для того, чтобы забросить ящик на верхнюю полку, а потому пришлось встать на цыпочки. В момент, когда я, зацепившись ногой за какую-то доску, едва не повалилась на груду хлама, Тимур подхватил одной рукой меня, а другой злосчастный ящик, который уже готовился упасть мне на голову.
Он лёгким движением водрузил инструменты на место, после чего перехвалил меня и, прижав к себе, прошептал:
— В том-то и дело, Варя, что ничем оно не закончилось. Вчера. А такие дела нельзя оставлять незавершёнными.
В полумраке кладовки я отчётливо увидела как блеснули золотыми всполохами его глаза. Как под гипнозом, я не способна была сопротивляться. Мои реакции замедлились, будто в кровь по капле вливали паралитический яд, а всё тело напряжённо задрожало, натягиваясь струной. Я знала, что будет, понимала, чего он хочет. А когда память подбросила пророческие слова Влада о любви Тимура к кладовкам и кабинкам туалета, поняла, что мы вот-вот перейдём черту.
Он целовал мои губы и задрав майку, попеременно ласкал языком набухшие соски. Я, как будто, перестала быть собой рядом с ним. Все принципы и представления о морали отошли на задний план. Мне до крика, до дрожи хотелось, чтобы он вошёл в меня, а потому когда мужчина начал стаскивать с меня джинсы, не забывая при этом покусывать и ласкать языком оголённые соски, я даже не думала сопротивляться.
Вскоре язык переместился на мою изнывающую без внимания вагинку. Разведя в стороны ноги, я хваталась за стену и, превозмогая желание издать протяжный стон, кусала до крови губы. Тимур так умело работал языком, и так ловко помогал себе пальцами, что совсем скоро я ощутила подступающий оргазм.
Я бы точно кончила и, уверена, что запомнила этот перепихон надолго, если бы в следующую секунду в кармане Тимура не зазвонил телефон.
Ощущение было такое, будто ящик с инструментами всё-таки приземлился мне на голову. Несмотря на возмущения пульсирующих складочек, которые не желали расставаться с умелым языком, я схватила Тимура за волосы и отстранила от себя.
Телефон его разрывался. И я была благодарна аппарату за то, что вернул меня с небес. Послав мне многообещающий взгляд, Тимур выпрямился, вынул телефон и ответил:
— Да, Влад.
Я запаниковала. Быстро поправив майку и натянув на себя джинсы, бросилась было к выходу, но была поймана свободной рукой и снова оказалась прижата к мужчине.
— Почему шляюсь? Я здесь, дома. Со мной Варюша. Она тебе привет передаёт. Ты нас, кстати, от дела оторвал. Будь добр попозже перезвони.
Меня прошиб холодный пот.
— Влад, не слушай его! — вскричала я. — Ничего не было!
— Но вполне могло быть. Тебе ведь понравилось, признайся, малышка.
Он сильнее сжал меня. Но невесть откуда взявшаяся сила, помогла мне вырваться из захвата. Я слышала, что Влад молчал. Он ничего не говорил. Он разочарован. Я упала в его глазах. Да и в своих тоже.
Ощущая слёзы на щеках, я выбралась из кладовки и хотела уже скрыться у себя в комнате, как вдруг увидела Влада, который спускался с лестницы. Заметив меня, мужчина остановился, и взгляд, которым он меня одарил, очень мне не понравился:
— Это правда? — спросил он.
Отвечать не требовалось. Лохматый Тимур, показавшись следом за мной, своим видом ответил на все вопросы.
Меня вдруг накрыла ярость. Что со мной? Я что, такая доступная? Почему этим двоим за несколько секунд удаётся завладеть моим сознанием и моим телом? Так не должно быть! Это неправильно! Я не такая!
— Зря вы сюда заявились. Выметайтесь к чёрту. Оба, — процедила я, после чего скрылась за дверью своей комнаты, не забыв запереть её.
Глава 11
Тимур и Влад
— Какого чёрта? — медленно спросил Влад, до боли вцепляясь в перила лестницы. — Почему она?
Дождавшись, когда мимо них пройдут молодожёны в купальниках, Тимур прижался спиной к стенке и ответил равнодушно:
— Не понимаю, чего ты злишься. Добиться её тебе не светит, у тебя моральные принципы. А у меня их нет. Замужем она или свободна, мне похуй. Я просто иду и беру то, что нравится.
Влад рванул вперёд и, в пару шагов преодолев расстояние, схватил друга за грудки:
— Ты охреневший в край чёртов озабоченный ублюдок! Тебе же насрать, в кого совать хер, так почему она? Ты ведь знал!
Он встряхнул Тимура с силой настолько, что содрогнулась стена. Устав терпеть рукоприкладства, шатен вдруг свирепо скривился и, схватив Влада за руки, оторвал его от себя.
— Потому что она такая же, как все! — рявкнул он. — Ты задрал своей любовью. Не нужна она ей. Никому не нужна — уж поверь опыту. Они любят только деньги и хер. Всё! И исключений из этой системы нет! Они мечтают, чтобы их трахали в кабинках, кладовках, на заднем сидении машины! Да насрать, где, лишь бы член был, а вся эта мишура любовная, которую им годами наматывали на мозг фильмами и книжками — это хрень собачья. Нет ни любви, ни романтики, они нахуй никому не нужны!
Только теперь Тимур заметил постояльцев, которые изумлённо пялились на него со ступеней верхнего этажа.
Перепуганная женщина закрывала ладонями уши пятилетней девочки, а стоявший рядом с ними мужчина, негодующе раздувал ноздри.