— Те времена, когда шериф сажал парня на лошадь и велел ему убираться из города до заката, давно минули, радость моя. И времена, когда мужчина распоряжался собственностью своей жены, — тоже. — Франклин запустил руки в волосы цвета осени и развернул к себе лицо Джессики — такое сердитое, такое несказанно прекрасное! — Утро занимается, Джесс, начало нового дня. Начало нашей жизни — вместе, вдвоем. «Форталеса» навсегда останется твоей. А «Утренняя Звезда» будет принадлежать нам обоим.
— «Утренняя Звезда»?
— Да. — Франклин снова припал к губам молодой женщины и на сей раз не отрывался от них куда дольше, наслаждаясь ее приглушенными вздохами. — Я назвал ранчо в честь восхода. Нашего восхода. Ты ведь не возражаешь?
— Крэгг… — набрав в грудь побольше воздуху, начала Джессика. — Ты и впрямь надеялся, что вот так заявишься сюда и примешься меня умасливать да уговаривать, и я позволю тебе снова войти в свою жизнь?
— Да, — просто отозвался Франклин. — Именно на это я и надеялся. Я люблю тебя, Джесс, ты любишь меня. Мы поженимся, и у нас будет полон дом детишек, которые станут называть Гриффита Уинстона дедулей.
Зак и Джефф одобрительно зааплодировали. Франклин просиял улыбкой и, не успела Джессика и слова вымолвить, подхватил ее на руки. Она возмущенно вскрикнула и оглянулась на братьев.
— И вы это допустите? С места не сдвинетесь, чтобы наказать нахала?
— Даже не знаю. — Джефф широко усмехнулся, наблюдая, как его сестра обвила руками шею «злодея». — Что скажешь, Зак?
— Как можно? — со всей серьезностью отозвался тот. — Лучше пойду открою дверь. А то у нашего нового братца руки заняты, где ж ему самому справиться?
— Отличная мысль, — похвалил Джефф и запустил руку в карман вылинявших джинсов. — Тачка нужна, братец?
— Не откажусь, — ухмыльнулся Франклин.
— От синего пикапа, — пояснил Джефф, перебрасывая ему ключи.
— Вы — негодяи! — бурно негодовала Джессика. — Я до вас еще доберусь! Зак, Джефф, вы слышите или нет?
— Ага, слышим, — отозвался Зак. — Отлично слышим, Джесси.
Свешиваясь с плеча «похитителя», Джессика попыталась испепелить братьев взглядом, но все дело испортила сияющая счастьем улыбка. А Франклин, как будто так и надо, невозмутимо спустился по лестнице, переступил порог, дошел до синего пикапа…
— А ну поставь меня! — потребовала Джессика, отдавая дань приличиям, хотя этого ей хотелось меньше всего на свете.
— Непременно, — заверил Франклин, целуя ее на ходу, — как только доберемся до нашего дворика.
Он усадил свою жертву на переднее сиденье, застегнул на ней ремень безопасности и сам уселся за руль. Джессика скрестила руки на груди и уставилась на дорогу, отказываясь произнести хоть слово. Но вот вдали показался знакомый особняк…
— Как раз успели, — заметил Франклин и, ступая по росистой траве, донес любимую до памятного дворика. — Уже рассветает.
— Мне-то что за дело, — проворчала Джессика. Но роль разгневанной фурии давалась ей все труднее. Ну как прикажете злиться, если сердце сладко замирает в предчувствии того, что все ее мечты вот-вот сбудутся?
Первый робкий луч солнца уже окрасил розовым далекие холмы. Франклин осторожно поставил молодую женщину на землю.
— Я люблю тебя, Джесс. — Он заглянул ей в глаза. — И мне необходимо услышать, что и ты меня любишь.
— Франклин Крэгг, ты — самый невозможный из всех мужчин, которых я знаю. Абсолютно невозможный…
— Мое главное достоинство, — смиренно отозвался он.
Джессика рассмеялась — и на глазах у нее выступили слезы радости и заблестели на ресницах, точно алмазы.
— Ох, Франклин, — прошептала она, уперлась ладонями ему в грудь, приподнялась на цыпочки и поцеловала в губы. — Я люблю тебя. Я обожаю тебя. И буду обожать до самой смерти.
Франклин крепче сомкнул объятия. Какая она мягкая и теплая, как благоухает цветами и солнечным светом!.. Это, конечно, невозможно, ведь утро только занимается, но Франклин уже оставил попытки понять хоть что-нибудь, помимо того неоспоримого факта, что он любит Джессику Меррилл больше, чем мужчина когда-либо любил женщину, и будет любить ее, пока оба они не состарятся под стать брюзге Гриффиту.
При этой мысли он не сдержал смеха.
— Что такое? — встрепенулась Джессика.
— Просто подумал, какое долгое, счастливое будущее нас ждет, моя Джесс.
— Ну вот, опять. Твоя самоуверенность тебя погубит… — Она затаила дыхание: ведь Франклин принялся не спеша расстегивать крохотные пуговички у ворота ее пеньюара. — И что это ты делаешь?