И похоже, он испытывал облегчение. Богиня все же совершила ошибку. Неуверенность подняла голову над гладкой поверхностью ее моря.
— Я не беру авансы. Получаю гонорар потом. Мне так больше нравится: снимает часть напряжения.
— Вы шутите.
— Отнюдь нет. Это необычная система, но некоторые ею пользуются, например Апдайк.
Атака, предпринятая Кристой в целях самообороны, захлебнулась. Ею завладели другие чувства. Недоверие. Замешательство. Стайн, конечно, крупный писатель, но она — искушенная в бизнесе дама. Не брать аванс — это лишает бизнес всякого смысла. Это звучало оскорблением естественного хода вещей, как она себе его представляла, как оскорбило бы его невежественное суждение о его творчестве.
— Но послушайте, Питер, ваши книги — бестселлеры. Вы наверняка приносите издателям доходы, во много раз превышающие то, что вы получаете в виде процентов от продажи ваших книг. И вообще вы серьезный писатель. Я хочу сказать, что ваши книги — не какая-нибудь ерунда. Для любого издателя престижно иметь вас своим автором. Другие писатели захотят иметь дело с издательством, которое издает вас. Литературные агенты, обнаружив что-нибудь горяченькое, будут прежде всего думать о вашем издателе. Вы должны знать это.
Питер отмахнулся жестом, который словно сводил на нет ее жизнь и все ее ценности.
— Меня это как-то не интересует, — со смехом сказал он.
— А что говорит ваш агент?
«Если такой некомпетентный делец может что-либо вообще говорить», — подумала Криста.
— У меня нет агента.
Она тряхнула головой. О'кей, вот где его ахиллесова пята. Человек, способный создавать произведения искусства, не может вести дела. В этом нет ничего нового. Когда у тебя мозги витают в облаках, это не слишком удобная позиция, чтобы видеть, что творится в сточных канавах. Какого дьявола… почему сточная канава? Бизнес — не канализация. Это улица, на которой живут реальные люди. Такие, как она. Люди, которые покупают книги фальшивых людей, претенциозных людей, надутых людей. Криста сделала глубокий вдох. Она снова обрела самообладание. Но зачем? Чтобы избежать мысленных ловушек, в которые она позволила себе попасться? Питер почти ничего не говорил. Весь этот разговор вела она сама.
— Вы считаете, что это разумно?
Каким-то образом ей удалось не вложить ехидство в свой вопрос. К концу дня она станет агентом. Больно, когда в тебе не нуждаются, но нельзя же оставаться равнодушной.
— Вероятно, нет, но я так работаю. — Он помолчал, не собираясь облегчать ее задачу. Но он не хотел отстранять ее. — У меня замечательный редактор, который понимает меня и мою работу, насколько это возможно. А «Уорлд» исключительно доброжелательный издатель. Мне не нужен посредник. И мне не нужно больше денег. Это означало бы начать заниматься скучнейшими делами, о которых все знают банкиры и бухгалтеры.
— Слуга, который зарабатывает на таланте, не обязательно блистает вместе со своим хозяином, — заметила Криста.
— У меня нет хозяина… или хозяйки.
Снова она попалась. В его голосе не было больше льда. Он опять получал удовольствие. Он играл с ней и был победителем. Криста почувствовала, как у нее на щеках вспыхнули красные пятна.
— Я лично вижу это следующим образом. В любой финансовой сделке есть тот, кто выигрывает, и тот, кто теряет. Кто-то делает это лучше других. Если вы не получаете высшую ставку гонорара за ваши книги, то ваши издатели становятся богаче, а вы беднее. Вы обязаны перед самим собой заключать самую выгодную сделку. Кого беспокоят деньги? Вы можете отдать их, если вам так хочется. Черт возьми, в конце концов, вы можете вернуть эти деньги издателям. Я просто не могу вынести мысли, что кто-то смеется надо мной и считает себя умнее меня.
— Ах вот чего вы не можете вынести, Криста Кенвуд! Я как раз ждал, когда наконец вы ясно это выскажете.