Криста не могла больше терпеть. Она нащупала ширинку на его брюках и рванула «молнию». Там она нашла то, что искала, — горячее, твердое, огромное. Она сжала этот источник мощи, напряженную, пульсирующую плоть, которую так желала. Питер застонал, не противясь ей, закрыв глаза, чтобы ощущать только ее прикосновение. Она освободила его от брюк, и теперь он прижимался к ее бедрам, плоть к плоти, кровь стучала рядом с другой кровью. Криста потянулась рукой вниз, другая ее рука сжимала его ягодицы, словно она хотела пленить его навсегда. Потом она направила его в свою влажность. Криста нежно поглаживала его шелковой тканью своих трусиков, успокаивала его горячность, смачивая его огонь влагой своего вожделения. Она задохнулась, ощущая запах своего желания, оторвала от Питера свою грудь, свои губы. Она хотела видеть его в этот момент. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде горело желание, голод. Его рот был приоткрыт, весь мокрый от ее губ, дыхание с шумом вырывалось сквозь зубы. Грудь вздымалась.
Руки Питера обнимали ее за талию, а Криста откинулась назад, припав в то же время к нему нижней частью тела, так что разделенность их вверху компенсировалась близостью внизу. Теперь Криста руководила им как хотела. Она выступала дирижером оркестра его вожделения. Она терлась о него ароматной кожей своих бедер, скользких от похоти, взяла его в плен ногами, обвившись вокруг его ног. Потом ослабила эту хватку, дав ему возможность чуть высвободиться, но только для того, чтобы тут же снова завладеть им.
Его ноги согнулись от напряжения, когда он еще теснее прижался к ней. Довольная улыбка на ее лице успокоила его. Скоро этот экстаз кончится, и начнется нечто более замечательное. Он никогда не хотел женщину с такой страстью, как сейчас. Он хотел видеть тело Кристы. Хотел познать каждый его дюйм, каждую деталь, обнаружить восхитительные изъяны, которые придадут ее красоте новое совершенство. Он хотел видеть ее груди, обнаженные, откровенные, беззащитные под его испытующим взглядом. Он хотел дотронуться до ее сосков, сжать их, взять их, горячие и тугие, в свой рот, ласкать их языком и чувствовать, как они увеличиваются. Он хотел прижаться щекой к животу Кристы и погрузить свой язык в сладкую тайну ее пупка. Он хотел быть во всех потаенных местах, чувствовать себя там как в собственном доме, пока ее тело до последней частицы не будет принадлежать ему. Для этого найдется время потом. Потом, в сонной неторопливости, они сумеют познать друг друга, и каждое желание исполнится, когда на место вожделения придет любовь. Но то, что сейчас, было необходимостью. Он должен овладеть ею. Овладеть немедленно, чтобы она вскрикнула, сдаваясь на его милость, когда он войдет в нее и освятит ее своей страстью, знаменующей новый сверкающий день. Питер шагнул вперед, вынуждая Кристу отступать в глубь кабинета. Он все еще обнимал ее, когда она почувствовала спиной край письменного стола. Ее глаза расширились: она хотела, чтобы он сделал то, что должен сделать.
— Да-да, — пробормотала она.
Это было стонущее, почти безмолвное согласие. Сейчас этот мужчина овладеет ей. Теперь же не было ни желания нежной любви, ни времени на нее. Криста хотела его немедленно. Пока не окажется поздно. Она не хотела, чтобы он уложил ее в постель. Она не хотела тихой музыки, нежных слов и планов на будущее. Она хотела, чтобы он овладел ею такой, как она есть, одетой, опирающейся спиной о стол, на котором он пишет свои романы. Криста хотела этого сейчас, немедленно, чтобы утолить свою жажду и чтобы память о моменте, когда он войдет в нее, осталась жить в этой комнате. Потом Питер уже не сможет быть здесь и не думать о ней, не сможет уйти отсюда, не сожалея о том, что ее здесь не было. Криста оставит отпечаток своего наслаждения на молекулах комнаты Питера. Отныне его одинокий рабский труд будет сопровождаться мучительными воспоминаниями о ней. Криста схватилась за свои трусики, спустила их с дрожащих ног до колен. Потом отвела руки за спину и в ожидании оперлась о край стола. Капельки пота выступили у нее на лбу и верхней губе. Пот струился у нее под мышками и по животу. Он сливался с соком ее вожделения, проступившим меж ног.