Лайза Родригес не вымолвила ни слова. Она все еще улыбалась, но уже не сидела неподвижно. Она потянулась к откупоренной бутылке шампанского и вытащила ее из ведерка со льдом. Официант рванулся вперед, чтобы налить ей бокал, но он ее неправильно понял. Лайза взяла бутылку за основание и не торопясь, используя преимущество неожиданности, осторожно перевернула ее и вонзила горлышко бутылки, как кинжал, в ложбинку меж грудей певицы. Луч прожектора застыл, фиксируя момент. Два блистающих возвышения плоти оказались разделены покрытым изморозью зеленым ободком дна бутылки. Бутылка выпирала из сверкающего облегающего платья. Горлышко бутылки разделило торс певички, оказавшись на уровне пупка, и шампанское стало вырываться из бутылки, как гейзер из подземного источника. Весело булькая, вино вытекало из-под тонкого материала платья и скапливалось на коленях певицы. Оттуда оно струилось между ее ног на колени Роба, где она угнездилась. Пианист продолжал бить по клавишам, но песня застряла в горле у певицы.
— О, че-ерт! — взвыла она.
— Молодец, Лайза, — восхитилась Мона.
— Пошла вон с колен моего парня, — прошипела Лайза Родригес.
— Вот это да, — заметил Абдул.
— Вот дерьмо! — вырвалось у Роба Сэнда.
Как и в ресторане, их никто не выставлял, но, похоже, самым разумным с их стороны было удалиться. На улице дул теплый бриз. Роб принялся вытирать брюки.
— Черт побери, Лайза, я ведь не просил ее садиться ко мне на колени!
Он разозлился.
— Я тоже, — отозвалась Лайза.
Для нее с этим эпизодом было уже покончено. В этом и есть преимущество бесстрашного, взрывного темперамента. Ты проделала это — и дело с концом. Певица подверглась стремительной атаке. Лайза победила. Это только улучшило ее настроение.
— Теперь-то эту крошку шампанское наверняка завело, — хихикнула Мона.
— Я бы хотел выпить еще бренди, — сказал Абдул.
Куда бы они теперь ни зашли, он намеревался пить там в ускоренном темпе.
— Я мокрый, — сказал Роб.
— Ничего, дорогой, высохнешь, — ответила Лайза, взяла его руку обеими руками и прижалась к нему. — Мне очень жаль, милый, но я приревновала. Просто приревновала.
— Но… Я хочу сказать, что с тобой я все время как на войне, — сказал Роб, пытаясь извлечь хоть какой-нибудь смысл из столь необычного вечера.
— Но ты всегда будешь на стороне победительницы, — отозвалась Лайза, шутливо подтолкнув его.
Губы его дрогнули, и он, как ни сдерживался, расплылся в широкой улыбке.
— Господи! Я и не знаю, что сказать, Лайза. Ты сумасшедшая!
— Я схожу с ума от тебя.
— Вам здорово повезло, мистер Сэнд, — с завистью сказал Абдул.
— Тебе тоже, толстячок, — вмешалась Мона, ткнув его ногой в колено.
— Ха-ха, Мона, — процедил сквозь сжатые зубы Абдул.
— Куда теперь? — спросила Мона. — Могу я предложить какое-нибудь не столь роскошное заведение? — спросил Абдул. — Что-нибудь попроще, более соответствующее духу этого вечера? — Он научился сдержанности давно, еще в Харроу.
— «Айленд-Клаб», — предложила Лайза.
— Звучит так, словно там собираются одни братья и сестры, — сказала Мона.
— Да уж, там никто не обратит внимания на то, что Роб намочил свои штаны, — засмеялась Лайза.
— Я их не мочил. Это ты их намочила.
— Я намочила, я же с ними и займусь, позже.
Роб отпрянул, когда она шутливо бросилась на него, и, смеясь, отошел на несколько шагов.
— Мы любим тебя, Лайза Родригес! — крикнул парень с другой стороны улицы.
Она помахала в ответ. Похоже, скоро ее именем здесь назовут какую-нибудь улицу. Это была приятная мысль. И вечер выдался приятный. Маленький Абдул охотно тратит содержимое своего большого бумажника. Мона — заводная. А Роб — вообще ее вожделенная цель.
— Поехали, — сказала она.
У входа в «Айленд-Клаб» не было красной веревки. Имелась только черная дыра, из которой доносились шум и запахи, которые с таким же успехом могли вырываться из чрева дьявола.
Абдул посмотрел на этот вход с некоторым сомнением.
— Вы уверены, что это именно то место? — спросил он, поскольку никаких опознавательных знаков вокруг не наблюдалось.
— Это мой город, — ответила Лайза.
И они шагнули в темноту. На подмостках играл маленький оркестр, весь окутанный клубами табачного дыма. Посетители цеплялись за длинную стойку бара так, словно боялись рухнуть в какую-то пропасть. Вдоль стены стояли несколько столиков, за которыми люди поглощали то, что смахивало на так называемую «негритянскую» еду. Танцевальная площадка была набита битком. В воздухе висел густой запах пота и рома. В конце зальчика виднелся свободный столик. Они направились туда; Абдул зажимал уши, чтобы не оглохнуть от музыки. Они сели, над ними склонилась официантка. Здесь было не то место, где заказывают шампанское. Абдул явно растерялся. Лайза заказала бутылку рома «Маунт-Гей» и графин апельсинового сока.