— Как случилось, что вы не замужем? Наверняка многие мужчины делали вам предложения.
Роб произнес эти слова очень серьезно. Чувствовалось, что для него это действительно загадка.
— Однажды я была обручена.
Криста прикусила губу. О нет, только не это! Но слезы уже застилали ей глаза. Будь оно все проклято! Время должно было излечить, притупить боль. Однако этого не произошло. Вчера исполнилось десять лет. Она и сейчас ощущала прикосновение его губ к своим, пожатие его руки. Она и сейчас слышала рев машины, крики возбужденной толпы. Она помнила, какой оживленной была тогда, как боялась за него, гордилась им, наблюдая в восхитительном ужасе, как он мчится на машинах, которые так любил. Джейми Хантингтон должен был стать ее мужем. Свидетельство тому — кольцо, которое она до сих пор носит. Она должна была стать его графиней и всю свою жизнь любить его, рожать ему наследников и управлять его имениями в стране, жалкой тропической имитацией которой являлся Палм-Бич. Скрип тормозов, отлетевшие колеса и гром удара оборвали ее счастье и поставили крест на ее будущем, и даже сейчас у нее все сжалось внутри, как в ту минуту, когда у нее на глазах едкий черный дым и яркое желтое пламя сожгли мужчину, которого она обожала. Да, все оставалось по-прежнему, и так будет всегда. Ничто не излечит эту кровоточащую рану. Никто не способен заполнить собой эту зияющую пустоту. Пробовали многие, но никто не стал избранником. Все оказались недостойными.
— И что же случилось?
— Он умер. Разбился. Он управлял машиной на гонках «Формула-1». — Криста попыталась сказать это без всяких эмоций, но голос выдавал ее.
— Наверное, он был исключительным человеком?
— Его легко было любить.
Слеза все-таки выступила, и Криста тряхнула головой, предоставив ветру унести эту слезу, и отвернулась от Роба, чтобы тот не заметил ее слабости.
«Легко любить…» Эти слова ничего не говорили.
Джейми был веселый, остроумный, единственный человек на земле, с которым она чувствовала себя спокойно. Джейми никогда ни о чем не тревожился, никогда никого не осуждал, никогда не впадал в пессимизм. Жизнь с ним была полна смеха — этакая нескончаемая череда удовольствий, и каждый день обещал быть еще более замечательным и волнующим, чем предыдущий. А потом музыка умерла в облаке черного дыма. О Боже, как ей не хватает его! Криста тосковала по нему, все ее тело изнывало от жажды, которая никогда не будет утолена, и порой ей хотелось умереть, чтобы оказаться с ним, любить его где-нибудь на райских лугах.
Рука Роба сжала ее руку, поддерживая и сочувствуя.
— Все в руках Господа, — сказал Роб.
Она слабо улыбнулась сквозь слезы.
— Да, Господь — это уж твоя епархия, не так ли? Наверное, Господу необходимо было иметь Джейми рядом с собой… как и моих родителей, и мою сестру… Он ненасытный…
Голос ее замер от горечи.
Роб ничего не сказал. Он сталкивался с такими мыслями и раньше. Разумом никогда не понять Божественную тайну. Без веры ничто не имеет смысла, а когда есть вера, то все обретает смысл. Объяснить это кому-то, кто еще не понял, невозможно. В этом вся проблема. А Роб хотел поговорить с Кристой, по-настоящему поговорить. Странно, но она была не похожа на других. Большинство женщин видели в нем только мужчину. Они думали, что его религиозность так же мила, как его мускулы и простодушная улыбка. Они покровительствовали ему, слушали его вполуха, когда он что-то говорил, потому что все время были заняты тем, что смотрели на него, хотели его, строили планы, как соблазнить его. Ладно, это было не так уж плохо. Он использовал это. Это давало ему работу. И он мог выполнять свою работу и манипулировать ими. Но это так изматывало! И теперь, когда он встретил женщину, которую мог уважать, такую, как Криста, Роб жалел, что не может выразить все словами, и ему хотелось, чтобы его глубокая вера в Господа нашла свое выражение в таких же глубоких словах. Потому что он совсем не глуп. Он достаточно умен, и многим интересуется, а в Атлантик-колледже у него хорошие отметки. Но ему всего двадцать, и всю свою жизнь он прожил во Флориде, а Криста лет на восемь или девять старше его, а с точки зрения жизненного опыта, пожалуй, на восемь-девять жизней.
— Это вопрос веры… — произнес он наконец, с грустью ощущая, как неубедительно звучат его слова.
Но Криста верила только в себя. Нельзя упиваться собственным несчастьем. Надо управлять собственной жизнью. Если ты достаточно занята, у тебя нет времени, чтобы быть несчастной. Таков был ее девиз и, как ни странно, стимул ее поступков.