Глава рекламного агентства очень осторожно подбирал слова.
— Конечно, это пока что только идея, Мэри. Я хочу сказать, что совершенно необязательно идти этим путем. — Он взмахнул рукой, отбрасывая замысел презентации, над которым он и целая дюжина главных его помощников работали последние шесть месяцев и на который истратили миллион долларов. — Может быть, вы подскажете, в чем, по вашему мнению, мы неправы? — добавил он подобострастно.
Мэри Уитни постучала пальцами по столу.
— Значит, вы хотите, чтобы я же и выдавала идеи, за которые я вам плачу, — заметила она.
— Нет, конечно, нет, мы можем удалиться и продумать все заново. Просто мы хотим сделать как лучше. Знаете, у вас такой блистательный ум, и мы так ценим…
Мэри знаком приказала ему замолчать.
— Сама идея марки «Индия», — она говорила медленно, словно обращаясь к ничего не понимающему иностранцу, — была связана с романтикой и изысканностью далекой страны древней цивилизации и глубокого понимания прекрасного. Индия времен правления англичан была роскошной, таинственной, недосягаемой, но и реальной. Фокус заключается в том, чтобы использовать эту ее сущность, разлить во флакончики, запаковать их и продавать множеству людей, которые покупают мою продукцию. В вашей Индии, мистер Бланкхарт, примерно столько же романтизма и увлекательности, сколько в ресторане в Бронксе. Ваша Индия, дорогой сэр, — это даже не Мадрас, не говоря уже о Виндалу. А ее пикантность и аромат напоминают приправу карри, которую продают в каком-нибудь диетическом магазине на Мэдисон-авеню. Если бы ваша Индия была презервативом, дорогой мой, ваша любовница послала бы вас подальше.
Бланкхарт побледнел. На что напрашивался, то и получил. И должен делать вид, будто ему нравится. Он нервно рассмеялся. Была ли ее реплика о любовнице выстрелом наугад? Бланкхарт надеялся, что это именно так.
— Может быть, использование индийских моделей кажется вам несколько упрощенным приемом? — сделал Бланкхарт жалкую попытку.
— Я не имею ничего против простоты, — фыркнула Мэри. — Но то, что просто для меня, по-видимому, не просто для вас. Например, вам оказалось непросто понять, что эта рекламная кампания требует не стада незрелых, подавленных, анемичных девиц, единственное достоинство которых — национальная принадлежность, которую они получили при рождении. Эта кампания требует суперзвезды.
— Такой, как… — Бланкхарт, совершенно смешавшись, рыскал глазами вокруг, надеясь, что ему подскажут какие-то имена.
— Как Лайза Родригес! — среди всеобщего молчания рявкнула Мэри Уитни. — О Боже, надеюсь, вы хотя бы слышали о ней? — Голос ее был полон презрения.
— Но она… вроде бы… испанка, — заикаясь, выговорил Бланкхарт. Эти слова вырвались у него раньше, чем он успел подумать.
— Значит, отныне только неграм позволено играть Отелло? Ну и ну, совсем я поглупела! Видно, я мало что знаю.
Мэри Уитни откинулась на спинку кресла. Конечно, ее развлекало, когда взрослые мужчины терпели от нее унижения и покорно исполняли все ее капризы. Но в глубине души она задумалась, что именно подсказывает ей эта бесцветная презентация «Индии». Если Бланкхарт и вся его свора не смогли придумать для этой рекламной кампании ничего возбуждающего, не является ли это недостатком самой идеи, а не рекламного агентства? Знает ли Америка, где будет продаваться парфюмерия Мэри Уитни, что-нибудь об Индии и интересно ли ей знать что-либо об Индии? Только десять процентов соотечественников Мэри обращаются за загранпаспортами, а она не винит их. От калифорнийских лесов до Нью-Йорка и вод Гольфстрима каждый может найти для себя что-нибудь интересное. Зачем таскаться по странам «третьего мира», когда можно увидеть весь первый, и при этом не пропустить сериал «Колесо фортуны»?
Кроме того, существует проблема запахов Индии. Когда Мэри Уитни несколько дней жила в отеле «Тадж» в Бомбее, источники этих запахов выглядели совсем не таинственными и недосягаемыми, а откровенно физиологическими. И главное заключалось в том, чтобы не наступить на них на улице, одновременно отбиваясь от мух и попрошаек.