11
Джонни Росетти был слишком хладнокровен, чтобы бежать, но и слишком взволнован, чтобы идти нормально. Поэтому он трусил вприпрыжку, как волк на амфетамин. Аэропорт Майами оказался позади. У женщины, которая двигалась за ним следом, не было таких длинных ног, и, чтобы не потерять Джонни в толпе, где все разговаривали по-испански, ей приходилось прилагать максимум усилий.
— Не могу поверить, что они пожадничали и не прислали за нами лимузин. Просто не могу поверить, — бормотал про себя Джонни, поправляя солнечные очки и галстук, словно аккуратность могла стать защитой от тревоги.
— Я думаю, что ваш секретарь просто не понимает по-испански и что-то напутала, — согласилась с ним женщина, презрительно оглядываясь по сторонам: для многих ньюйоркцев Майами был Южной Америкой.
Он не ответил. Лимузин был не слишком большой проблемой. Зато Лайза Родригес была. Наконец Джонни и его спутница оказались на раскаленной площади и поймали такси.
— Адрес? — пролаял Росетти.
— Черт побери, он у меня где-то на дне сумки. Таксист не знает, где полицейский участок? Выглядит он так, словно должен был бы знать.
— Полицейский участок? Нет проблем, — отозвался таксист, обнажая черные зубы. По всей видимости, он хорошо знал дорогу туда.
Они втиснулись в машину. Слава Богу, она была с кондиционером.
— Ну, вот твои пальмы, — сказал Росетти.
Он имел в виду, что они в нужном городе. Джонни вздохнул. В бизнесе моды дни могут быть трудноватыми, но таких «американских горок» он припомнить не мог. День начался как прекрасный сон, как лучший день в его жизни, а потом совершенно неожиданно обернулся трагедией. В это утро Джонни сидел в своем почти пустом офисе, когда позвонил Бланкхарт. Это само по себе выглядело странно: была суббота.
— Что, Лайзу Родригес можно заполучить? — спросил Бланкхарт. Звонок шел по частному номеру, как и положено, когда два больших босса обсуждали свои дела.
— Что у тебя, Дон? — отозвался Росетти.
То, что Бланкхарт звонил лично, означало серьезное предложение. Пара недель для организации большой кампании. Контракт на какую-то большую рекламную обойму.
Бланкхарт сразу же приступил к делу:
— Слушай, Джонни, я вчера встречался с Мэри Уитни. Она приступает к созданию совершенно новой серии ароматов для духов, эссенций для ванн, мыла, всякого такого. Дело задумано с большим размахом, поверь мне, даже у Мэри такого еще не бывало.
— И ты хочешь, чтобы Лайза снялась в рекламе и в коммерческих роликах.
Джонни стремился перехватить инициативу у Бланкхарта. Он придал своему голосу скучающую интонацию, чтобы скрыть свое волнение. Волнение при заключении сделки всегда оборачивается убытками.
Однако у Бланкхарта было гораздо более выгодное предложение. Гораздо более крупное.
— Дело не такое рядовое, Джонии! — вскричал он. — Совсем нет! Мэри хочет, чтобы Лайза стала «девушкой Уитни», душой всей кампании. Хочет подписать с Лайзой контракт на двухлетний эксклюзив. Никаких других работ, вопросы этики — словом, контракт по всей форме. Так как, Родригес в форме и ее можно заполучить?
— Конечно, она в форме. А что ты имел в виду, говоря «можно ли ее заполучить»? Не знаю, Дон. Эксклюзивное право на Родригес будет невероятно дорогим. Ты представляешь себе, сколько она зарабатывает? Я хочу сказать, речь идет о целом бюджете какой-нибудь банановой республики. Кроме того, тут есть момент влияния такого контракта на карьеру модели. Работа моделью не приносит ежегодного дохода. Через год появятся новые девушки. У меня тут есть четырнадцатилетние девочки, от которых у тебя сгорят яйца. Я знаю, Уитни большая шишка, но, парень, у тебя есть такие средства?
— Послушай, Джонни, с тобой говорит Дон Бланкхарт. Я работаю в том же бизнесе, что и ты, припоминаешь? Если ты не готов играть в эту игру, скажи сразу. У меня такого крупного дела еще не было.
— Нет-нет, Дон, я просто хотел уточнить. Конечно, я переговорю с Лайзой. Наверное, я сумею ее убедить. Ты ведь знаешь, какие мы с ней близкие друзья. Лайза — мое открытие. Она мне как дочь.
— Ха-ха-ха, — засмеялся Бланкхарт, намекая, что он в курсе дела. Отцы, которые ведут себя со своими дочерьми так, как, по слухам, Росетти вел себя по отношению к Лайзе, тянут на пожизненное заключение.
Росетти проигнорировал намек. Он производил в голове математические подсчеты, и они оборачивались невиданным оргазмом. Если речь идет о двух годах, можно будет запросить пять миллионов. А может быть, и больше. Как всегда, фокус заключался в том, насколько заинтересован в Лайзе Бланкхарт. Мозги у Джонни Росетти работали как калькулятор. Наверное, пять миллионов — это самая низкая цена, а он берет с Лайзы пятнадцать процентов. Таким образом, он получит три четверти миллиона минимум, а возможно, и целый миллион, если сумеет их накрутить. Для агента это самые лучшие деньги. Как только контракт будет подписан, ему не придется делать ничего, кроме как считать деньги. В течение двух лет не нужно будет суетиться насчет контрактов и устраивать довольно сложную карьеру Родригес.