— Так же, как меня? — В голосе обвинительные нотки.
— Нет, дорогая. Папа любит тебя больше всего на свете.
Это была правда, но не совсем вся. Потому что в голове у него была книга, которая никак не получалась, книга, которая зрела в нем уже два несчастных года. Он любил эту книгу и ненавидел за ту боль, которую она ему причиняет и будет причинять, пока какая-то будущая книга не сотрет ее из памяти.
Камилла села к нему на колено и принялась стучать по клавишам: ттобпряткисюжзщтанцылаут.
— Смотри. Это я тебе написала.
Она вынула лист бумаги из машинки и с горделивой улыбкой вручила отцу.
Тот внимательно посмотрел на буквы.
— Что там написано, папа? Прочитай.
— Ты очень хорошо написала, дорогая. Я могу различить два слова, почти три. Это на два с хвостиком слова больше, чем я сочинил за весь день, и мне кажется, что это хорошие слова. «Прятки» и «танцы». Главное, о чем сейчас пишут в книгах, — как получше спрятаться от мира и поразвлечься.
— Что?
Камилла склонила головку набок, шляпка съехала и чуть не упала. Он просто не мог не поцеловать девочку. О Боже, как она прелестна!
Она стерла след поцелуя тыльной стороной ладони, но выглядела довольной.
— А ты тоже играешь в прятки и развлекаешься, папа?
— Да. Я годами прячусь здесь, а потом отправляюсь в такие места, как Майами, и тогда все устраивают вокруг меня большой шум, я езжу в длинных лимузинах, пью шампанское, и все говорят мне, какой я умный.
— Ты почитаешь мне свою книжку, когда я буду ложиться спать? Там есть про разных зверушек?
Дочь взялась за ворот его распахнутой рубашки и заглянула ему в глаза, и сердце его растаяло.
— Дорогая, я был бы рад почитать тебе, но думаю, что тебе это покажется скучным.
— Как Луизин телевизор?
— Нет, не так, как Луизин телевизор, по-другому. Эта книга скучна для маленьких девочек, но не для взрослых.
Боже, как опасно разговаривать с детьми! Дети многое проясняют. Может быть, его книга будет скучна для взрослых и интересна детям. Это зависит от взрослого. Зависит от ребенка. Черт побери, а есть ли какая-то разница между теми и другими, не считая жизненного опыта — названия, которое люди дают своим ошибкам.
— Как она называется?
— Она называется «Мечта, которая мне снилась».
— Почему?
— Потому что я однажды прочитал фразу в романе одного писателя, которого звали Виктор Гюго. Там было сказано: «Жизнь убила мечту, которая мне снилась». Вот об этом моя книга. Это трудно объяснить, но мечты вдохновляют нас, и нужно притворяться, будто они реальны, иначе жизнь потеряет всякий смысл. Но на самом деле мечты оказываются нереальными, реальность убивает их, и, когда они умирают, нам очень грустно.
— И мы плачем?
— Да, если можем, то плачем.
— Потому что наши мечты умерли?
— Да, и потому что действительность разрушает нашу душу.
— О-ох! Я не хочу, чтобы меня разрушили. Особенно перед ужином.
Стайн рассмеялся. Дочка вытащила его из меланхолии, которая окутывала его подобно темному облаку.
— Что у нас на ужин?
— Рыбные палочки, приготовленные в микроволновой печке.
Питер поморщился, взвешивая все в уме. Он сидел за письменным столом уже три часа и не выдавил из себя ни одного слова, не говоря уже о фразе. Надо сделать перерыв. Мысленно он уже подыскивал себе оправдание, но ведь никогда не знаешь, когда слова вдруг начнут изливаться, как дождь. Когда он сидит за пишущей машинкой, то постоянно готов к словесному ливню, если тот прольется. Если же он где-нибудь в другом месте, то драгоценный момент может быть упущен.
Решение, как всегда, пришло само собой.
— Вот что, Камилла, твой папа приготовит тебе ужин, ладно? Мы устроим один из наших любимых ужинов на двоих. При свечах.
Дочь запрыгала от радости.
— Тогда я пойду надену платье.
— Сначала давай приготовим ужин. Надо глянуть, что у нас есть.
Они вместе спустились по дубовой лестнице старого дома.
— Ты готовишь лучше, чем мама, — сказала девочка, беря отца за руку.
— Я просто больше стараюсь, когда готовлю. А мама старается, когда делает другие вещи. И они у нее лучше получаются.
— Что получается лучше?
Питер Стайн подавил желание начать перечисление.
Наряжаться.
Тратить деньги.
Быть неверной.
Быть источником многих радостей.
Быть такой живой.
Быть счастливой.
— Мама добрее и внимательнее, чем я, она для тебя лучшая мама, чем я папа.
— Мне кажется, что вы оба хорошо ко мне относитесь, — высказалась Камилла с той потребностью восстановить справедливость, которая свойственна только маленьким детям. — Я хотела бы, чтобы вы жили вместе. Мама говорит, что вы больше не живете вместе потому, что ты холодный человек. — Она сжала его руку. — Но я чувствую, что ты теплый. Я думаю, мама не права.