— Я хочу переговорить с тобой на эту тему, — ответила Лайза. — Ты можешь приехать сегодня днем в Майами?
— Конечно. Я могу встретиться с тобой часа через два.
— Прекрасно. Да, кстати, Джонни тебе что-нибудь сообщил?
— Нет. А почему он должен был мне что-то сообщать?
— Я просто интересуюсь, не звонил ли он тебе.
В воздухе повис вопрос «насчет чего?».
У Кристы все сжалось внутри. Неужели Лайза изменила свое решение? Наверное, она решила остаться с Росетти и рассказала Джонни о попытке Кристы переманить ее, отчего тот пришел в ярость. Был, правда, и более оптимистический вариант. Лайза решила оставить агентство «Элли» и уже известила об этом Росетти. В любом варианте Росетти теперь будет ракетой, нацеленной в голову Кристы.
— Ты в последнее время разговаривала с Джонни? — решила выяснить наконец она.
— Да, он явился со своей адвокатшей в полицейский участок, когда все уже кончилось. Надулся, как индюк, рассыпался в поздравлениях и пытался сделать вид, будто это он вытащил меня.
— Мне очень жаль, что меня там не оказалось, Лайза. Я была на Багамах, и эта новость не дошла туда.
Криста была твердо уверена, что очки она на этом потеряла. Хороший агент должен быть в курсе событий всегда, не говоря уже о моменте, когда будущий главный клиент выстреливает скоростным катером в своих родителей.
— Послушай, Криста, я ни в ком не нуждалась. Я всегда могу постоять за себя. Мне никто не был нужен, и меньше всех Джонни. Кроме того, ты ведь еще не мой агент.
Наступило молчание. Нечеловеческим усилием воли Криста заставила себя ничего не сказать по этому поводу.
— Хорошо, Лайза, еду. Через пару часов я буду у тебя.
Кристе потребовалось девяносто минут, чтобы добраться до «Интерконтиненталя». Потом была довольно длинная пауза между тем, когда Криста постучала в дверь фешенебельного номера на крыше отеля, и моментом, когда дверь открылась. Лайза выглядела чем-то озабоченной, скорее отрешенной, нежели огорченной. На ней была рубашка с надписью: «Я не занимаюсь этим по утрам» — и ничего больше.
Криста крепко обняла Лайзу и отступила на шаг, чтобы рассмотреть ее как следует.
— Мне так жаль… — начала она.
В самолете Криста заготовила длинную речь, но почему-то предчувствовала, что это лишнее. Так оно и оказалось.
— Все позади, — сказала Лайза, взмахом руки отметая дальнейшие соболезнования.
Ее поджарившиеся родственники еще лежали в морге, ожидая, когда их уложат в гробы, но, похоже, для Лайзы они уже стали древней историей. Криста, сама хорошо знакомая с жестокостью в семье, сочла это крайним проявлением бесчувственности.
— Я собираюсь выпить бренди, — добавила Лайза. — Налить тебе чего-нибудь?
— А вина нет?
— Кажется, есть в маленьком баре. Посмотри сама.
Криста направилась к холодильнику. Комната выглядела разгромленной. Сама Лайза, однако, выглядела великолепно.
— Ты храбрая женщина, — заметила Криста.
— Судьба любит храбрых, — отозвалась Лайза с загадочной улыбкой.
Ответить на это было нечего. Криста откупорила маленькую бутылку вина.
Лайза подняла стакан с коньяком и опрокинула в себя его содержимое, как это делают ковбои в фильмах о Диком Западе. Причмокнула роскошными губами, выдохнула.
— Вот так-то лучше. — И утонула в кресле.
Ее следующая фраза оказалась совершенно неожиданной.
— Ты знаешь Мэри Уитни? — вдруг спросила она.
— Конечно, знаю. Она живет в Палм-Бич. Сегодня вечером я еду к ней на вечеринку.
— Ты едешь? — На Лайзу этот ответ явно произвел впечатление, что для нее было необычно.
— А в чем дело?
— Я буду работать на нее.
— Ну да?
События развивались со стремительной скоростью.
— Мэри Уитни собирается запустить в производство совершенно новую линию парфюмерии. Будет большая рекламная кампания, и они хотят иметь меня с контрактом на эксклюзивное использование. На два года. Большие, очень большие деньги.
— Это замечательно, Лайза.