– По-моему, мы должны сидеть здесь, пока нам не скажут, что можно уходить.
– Перестань, уже все кончено. Ты же сам это понимаешь не хуже меня. Пошли, я не хочу пропустить главное веселье.
– Ничего, не опоздаем. Давай просто посидим здесь еще немного.
– Что за дерьмо – сидеть здесь в темноте, пока другие оттягиваются по полной программе! Это же несусветная глупость. Может, кто-то помер и оставил тебя за начальника? Там мы наверняка нужны, а ты хочешь, чтобы мы сидели здесь в темноте, словно пара начинающих бойскаутов.
Карло больше не реагировал на возмущение напарника. Вместо того чтобы спорить, он лишь покрепче привалился к дереву и стоял молча, совершенно неподвижно, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
– Ну посуди сам, – не унимался Френчи. – Нас поставили сюда, чтобы мы охраняли черный ход. Ни одна собака оттуда не выскочила. Вот и получается, что мы только тратим время попусту.
В конце концов и Карло начало казаться, что его неугомонный напарник прав. В кухне больше не было и намека на суматоху, никакого впечатления, что кто-то пытался укрыться там или сбежать через кухонную дверь.
– Ладно, – сказал Карло, – пойдем.
Они вышли из своего укрытия.
– Поставь на предохранитель, – сказал Карло. – Я вовсе не хочу, чтобы ты шлялся здесь с оружием на боевом взводе.
– Уже поставил, – ответил Френчи, хотя, конечно, он этого не делал и вовсе не собирался ставить автомат на предохранитель до тех пор, пока веселье не закончится.
Два молодых человека подошли к двери, ощущая всеми чувствами, как громада, имитирующая дом богатого плантатора, приближается и словно нависает над ними. Карло пригнулся, отпер замок, свернул цепь, открыл дверь и шагнул внутрь.
Френчи последовал за ним и...
Что это?
Краем глаза он уловил движение слева от себя, а затем уже ясно увидел, как из окна бесшумно выпрыгнула вторая фигура. Человек выпрямился, присоединился к поджидавшему его первому, и оба приготовились кинуться наутек.
Френчи бросился за ними и нагнал их на полпути к деревьям.
– Стоять! – закричал он. – Руки вверх!
Он стоял на расстоянии не более тридцати футов от беглецов, направив на них дуло «томпсона»; его палец опасно прильнул к спусковому крючку, который уже чуть заметно подался, повинуясь нажиму фаланги.
Но ни один из двух мужчин не выказал особой озабоченности при виде грозного оружия, нацеленного на них.
– Эй, эй, малый, ты поосторожнее, эти штуки опасны.
Второй рассмеялся:
– Я бы сказал, что он не человек, а ходячая пушка.
Они расступились на шаг.
– Не двигаться! – гаркнул Френчи.
– А мы и не двигаемся! Разве мы двигаемся? Я не вижу, чтобы мы двигались. А тебе что, кажется, будто мы двигаемся?
– Я не двигаюсь, – подхватил другой. – Если законник говорит мне, чтобы я не двигался, то я и не подумаю двигаться, уверяю вас, сэр.
– Руки! Покажите руки!
Но ни один из двоих даже не подумал поднять руки.
Перед Френчи стояли двое крепких на вид мужчин в костюмах, в шляпах, надвинутых на глаза, оба лет тридцати пяти или немного старше, оба красивые грубоватой красотой. И оба были совершенно спокойны. Тот, что справа, даже улыбался. Их поведение пугало его и сбивало с толку.
– Послушай, малыш, почему бы тебе не опустить пушку и не уйти внутрь, пока никто не пострадал? – сказал тот, который улыбался. – Ведь ты же не хочешь наделать глупостей, правда? Чего-нибудь такого, о чем потом будешь сожалеть всю жизнь. Я имею в виду, черт возьми, что это всего лишь поганая облава, которой вообще не должно быть, и когда все выяснится...
Френчи выстрелил. Оружие дергалось у него в руках, норовило отползти в сторону, изрыгало огонь и дым, выбрасывало направо, ему в плечо, пустые горячие гильзы. Очереди по три выстрела? А вот им всем! Он поливал наглецов свинцом так, что их обоих отшвырнуло назад, как кегли при десятиочковом ударе в боулинге, и они рухнули на землю среди клубов поднятой пыли и опускавшегося порохового дыма.
– Я не делаю глупостей, сволочи! – выкрикнул он.
И тут же выпустил еще одну очередь, чтобы быть уверенным в том, что они уже точно не поднимутся.
Карло, успевший преодолеть полпути через кухню, прибежал к нему первым. Френчи стоял в тридцати с лишним футах от двух тел и истерично кричал:
– Сволочи! Сволочи! Придурки чертовы!
Из дула «томми» все еще тянулась струйка дыма, а под ногами валялось множество медных гильз. Запах порохового дыма напрочь забил все ночные ароматы.
– Что случилось?
– Эти гады стали дергаться. Я их сделал. Проклятье, я сделал их. Сделал их обоих, черт возьми!
– Ты в порядке?
Ясное дело, Френчи был далеко не в порядке. Его глаза были широко раскрыты, а на лице застыло выражение, больше всего напоминавшее панику. Он жадно хватал ртом воздух, потом пошатнулся и опустился на одно колено.
– Что, черт возьми, случилось? – рявкнул Эрл, появившийся в следующую секунду.
Френчи молчал.
– Он заметил этих двоих парней, когда они пытались удрать. Он остановил их, они не послушались, и тогда он открыл стрельбу. Похоже, что прикончил обоих.
Эрл подошел к телам, и тут появился Ди-Эй в сопровождении двух ребят из своего отряда. После него в одиночестве прибыл Беккер.
– Ради бога, что за чертовщина здесь происходит? У меня перед главным входом два фотографа и два репортера из Литл-Рока, и они хотят знать, что, черт возьми, творится.
– Офицер застрелил двоих, попытавшихся сбежать во время облавы, – ответил Ди-Эй. – Они оказали сопротивление, да, сынок?
Но Френчи молчал.
Эрл присел на корточки и пощупал пульс у каждого на сонной артерии, но сделал это лишь потому, что так полагалось. Пульса не было. Оба мужчины лежали навзничь. Френчи стрелял очень хорошо. Пыль и дым все еще плавали в воздухе, а кровь продолжала сочиться из многочисленных ран и впитываться в материю костюмов, и поэтому трупы напоминали огромные губки для вытирания крови. Открытые глаза одного безучастно смотрели в ночное небо. На лице второго застыло выражение умиротворенного спокойствия. На голове первого каким-то образом удержалась шляпа, зато со второго она отлетела на несколько шагов. Раны были главным образом на торсе и на животе, лица обоих остались неповрежденными.
– Они оказали сопротивление, да? – повторил Ди-Эй.
Френчи не издал ни звука.
Эрл слышал вопрос ирешительно принялся за свою долю грязной работы. Он расстегнул промокшие от крови пиджаки и проверил, нет ли на мертвецах оружия. И не нашел ни наплечных, ни поясных кобур, ни оружия, заткнутого за пояса, ни оружия в карманах, ни оружия в кобурах, пристегнутых к лодыжкам, вообще никакого оружия.
Эрл немного повернул один труп и осторожно извлек бумажник. Там оказалось около двух тысяч долларов наличными и водительские права на имя Уильяма П. Олгуда из Талсы, Оклахома. Визитная карточка сообщала, что мистер Олгуд является агентом по сдаче в аренду оборудования для нефтедобычи.
– Дерьмо, – сказал Эрл, поворачиваясь к следующему телу.
Это был Филип Хенслер, тоже из Талсы, коммивояжер фирмы «Филипс ойл».
– Они не были вооружены, – сообщил он, вернувшись к начальству.
– Дерьмо, – пробормотал сквозь зубы Ди-Эй.
– О господи! – воскликнул Беккер. – Он убил двух безоружных людей? Господи, а у меня здесь репортеры! О боже! Вы же сказали, что они обучены и что такого не случится! О господи!
– Все еще хуже. Один – чертов торговец нефтью, а другой – агент по аренде буровых установок. Оба из Талсы.
– Вот дерьмо, – сказал Ди-Эй.
К тому времени подкатила и полиция Хот-Спрингса, и неподалеку засверкали ярко-красные мигающие огни. К людям, собравшимся около убитых, подошел массивный детектив в сопровождении двоих рядовых.
– Мистер Беккер? Что, черт возьми, происходит?
– Один из моих офицеров застрелил двоих убегающих мужчин, – ответил Беккер. – Естественно, мы потребуем проведения досконального расследования.