– Дерьмо, – в тон всем остальным заявил полицейский.
– Держитесь-ка подальше отсюда, пока мы не закончим, – сказал Эрл.
– Эй, приятель, я капитан Джилмартин, и я...
– А мне плевать на то, кто ты такой, – ответил Эрл, отодвигая грудью толстяка. – У меня здесь шесть «томми», которые говорят тебе, чтобы ты проваливал и не путался у меня под ногами, пока я тебе не позволю. А если тебе это не по нраву, то вон, совсем рядом, есть лесочек, где мы сможем обсудить все вопросы. Хочешь?
Он вперил свой пронзительный взгляд опытного убийцы в глаза полицейского, и тот почти сразу же утратил самоуверенность и отступил.
– Не волнуйтесь, Эрл, – сказал Ди-Эй. – Полиция может пока что контролировать толпу, а трупы она осмотрит, когда мы уедем.
Эрл кивнул.
Но тут к утратившему дар речи Беккеру подошел один из его помощников.
– Фред, парни из газеты начинают беситься. Я не могу больше их удерживать. Они рвутся сюда, чтобы посмотреть, что мы будем прятать в мешки.
– Дерьмо, – буркнул Беккер и, немного постояв в растерянности, повернулся к Паркеру. – Ну, теперь ваша очередь говорить мне, что делать. Вы обещали, что такого не случится. И тут же мы оказались в ситуации с двумя убитыми, ни в чем не повинными людьми. Безоружными.
– Но ведь мы пока что не знаем о них ровным счетом ничего, – отозвался Ди-Эй.
Эрл почувствовал такое отвращение к панике, охватившей Беккера, что отвернулся и ушел туда, где Френчи стоял на коленях в траве, причем Хендерсону приходилось его поддерживать. Он тоже опустился на колени.
– Ты видел, как эти двое двигались? – спросил он.
– Он так и не хочет говорить, – сообщил Хендерсон.
– Шорт. Шорт! Смотри на меня! Возьми себя в руки, черт возьми! Ты видел, как эти парни двигались?
– Клянусь богом, они действительно двигались, – сказал Френчи и громко сглотнул.
– Они не вооружены.
– Я знаю, что они собирались что-то устроить. Я видел, что они двигали руками.
– А зачем им нужно было это делать? Им все равно не за что было хвататься.
– Я... я...
– Ты ударился в панику, Шорт? Может быть, ты принялся палить в них просто со страху?
– Нет, сэр. Они делали резкие движения.
– Сынок, я хочу помочь тебе. Никто другой здесь тебе не поможет. Этот Беккер, он охотно бросит тебя юлкам, если это сделает его самым молодым губернатором штата Арканзас.
– Я... я знаю, что они двигались. Они что-то затевали.
– Есть у тебя хоть какие-нибудь доказательства? Они что-нибудь говорили? Вспомни хоть что-нибудь, на что мы могли бы опереться. Почему ты начал стрелять?
– Я не знаю.
– Хендерсон, ты что-нибудь видел?
Карло сглотнул. Он решил не упоминать о том, как Френчи проклинал убитых, о его состоянии запоздалого гнева.
– Он просто стоял там с дымящимся оружием. Эти были мертвы. Вот и все.
– Дерьмо, – в который уже раз повторил Эрл.
В этот момент он почувствовал, что над ним кто-то стоит.
К нему склонился Орешек, бывший детектив из Атланты, самый крупный из всех парней в отряде.
– Что тебе надо, Орешек?
– Знаете, сэр, – сказал тот, – я могу ошибаться, но мне кажется, что я все-таки прав.
– В чем дело?
– Эти парни. Те, которых уложил Шорт.
– Ну?!
– Я хорошенько рассмотрел их.
– Простые торговцы из Талсы.
– Ничего подобного, сэр. Голову даю, что один из них Томми Маллой из Канзас-Сити, а второй Уолтер Бадовски по кличке Уолли Бад. Грабители банков.
– Грабители банков?
– Маллой идет под первым номером во всех ориентировках, которые рассылает ФБР. Уолли Бад только седьмой. Но это они, те самые, которые валяются там, мертвые, как трухлявые пни.
– Господи боже мой, – оживился Френчи. – Да ведь я герой!
19
Кливленд был на проводе. Оуни не хотел брать трубку, потому что никогда нельзя быть полностью уверенным в безопасности телефонных переговоров, несмотря даже на то, что Мел Парсонс, управляющий «Белл телефон» в Хот-Спрингсе, утверждал, что никто не может подслушивать без его ведома.
– Однако Оуни знал, что должен ответить на вызов.
Перед ним стоял стакан с мартини, в руке он держал большую кубинскую сигару. Он сидел в своем офисе в «Южном». Девочка из хора массировала ему шею длинными ласковыми пальцами. Джек Макгаффери и Мерл Свенсон – менеджеры, оставшиеся без клубов, – скромно сидели на диванчике. Ф. Гарри Херст курил сигару и смотрел в окно. Папаша и Флем Грамли тоже находились здесь, но держались чуть подальше от босса, поскольку не принадлежали к мозговому центру.
– Алло, Оуни Мэддокс слушает.
– Завязывай с этим английским дерьмом, Оуни. Я не одна из твоих марионеток.
– Виктор? Виктор, это вы?
– Ты отлично знаешь, что это я. Оуни, что, черт возьми, у тебя творится? Мои люди доложили, что какие-то легавые пришили Томми Маллоя и Уолли Бада. И как, по-твоему, я должен сказать об этом мистеру Фабриццио? Мистер Фабриццио очень любил Томми. Он знал его отца еще с двадцатых годов, когда отец Томми возил для него ром через озеро Верхнее.
– Это пустяки. У меня случилось несколько проколов, но...
– Оуни, черт, ты серьезно влип в дерьмо. В твоем проклятом городишке сплошной провал. Томми приехал туда, поскольку ты пообещал, что он будет в полной безопасности. Ты говорил: присылайте ко мне ваших парней, я управляю городом, город приветствует гостей. Ну и после твоей болтовни я имею двух мертвых ребят!
– У меня небольшое недоразумение с местным прокурором. Это пустяки.
– Неужели? Эти твои долбаные пустяки оказались совсем не пустяками для Маллоя. Если мне память не изменяет, он теперь мертвый, как колода.
– Здесь завелась какая-то банда легавых. Точно-точно, банда, иначе и не назовешь: они сразу начинают палить, и на все остальное им плевать. Можно подумать, что они воюют с Бешеным Псом. Я разберусь с этим. Мистеру Фабриццио и его партнерам не о чем волноваться. Это ничем не угрожает ни Кливленду, ни Чикаго, ни Нью-Йорку. Спросите Бена Сигела, он только что был здесь. Он видел город. Спросите его.
– Оуни, это Багси и сообщил обо всем мистеру Фабриццио. Именно поэтому я и звоню тебе.
– Ну, жид затраханный! – вскипел Оуни.
Он получил официальное уведомление: Багси выступил против него. Это было равнозначно прямому объявлению войны, поскольку подразумевало, что Багси добивается от самых верховых парней разрешения начать борьбу с ним. И чего бы ни добивался проклятый Беккер, его беспредел очень здорово играет на руку Багси.
– Послушайте, Вик, мы скоро все наладим. Вы меня знаете, я человек слова. Я, кровь из носу, разберусь со всем этим. Я все расставлю по местам. Неделя, самое большее две, и все опять пойдет точно так же, как шло с тридцать второго года.
– Багси говорит, что после того, как он запустит свои заведения, такого дерьма там точно не будет. Он это гарантирует. Азартная игра там в законе.
– Да, но это же долбаная пустыня. Там нет ничего, кроме скорпионов, ящериц и змей. Очень весело. Хотел бы я послушать, что вы скажете мистеру Фабриццио после того, как змея цапнет его за задницу!
– Ладно, Оуни. Ты теперь знаешь, на что обратить внимание. Вот и займись делом. Это тебе дружеский совет. И еще представь себе, что сейчас говорят твои враги.
Оуни повесил трубку, но сразу же раздался новый звонок. На сей раз звонили из вестибюля с сообщением о том, что явились мэр Лео О'Донован и судья Легранд, которые хотят срочно увидеться с ним.
– Пришлите их наверх.
Это уже начало беспокоить его. Согласно устоявшейся разумной традиции встречи с должностными лицами Хот-Спрингса проводились тайно и никогда в общественных местах, особенно в казино. Этот визит означал, что два человека, в некоторой степени управлявшие городом под его доброжелательным руководством, были изрядно напуганы.
Он повернулся к девушке с хорошеньким, но совершенно безучастным лицом.
– Ладно, милая, теперь иди. И загляни в гости к Оуни попозже вечером.
Ее улыбка была яркой, неискренней, но настолько широкой, что Оуни подумал: возможно, он уже трахал ее. Возможно, и трахал. Не мог же он всех их помнить.
Как бы там ни было, она выскользнула за дверь, и на смену ей явились два высших представителя городской власти. Причем они даже не заметили Папашу и Флема Грамли, от которых при нормальных обстоятельствах должны были бежать как от чумы. В конце концов, Грамли и были болезнью ничуть не лучше чумы.