– Он даст оружие мне, Эрл, – перебил его Ди-Эй. – Я не могу никуда бежать. Мне некуда бежать. Дай эти пистолеты мне, мальчик.
– Нет! – отрезал Эрл.
– Я приказываю вам, Хендерсон. Эрл, зажигайте проклятые штуки. Сынок, дай мне пистолеты, пока я не потерял сознание. Идите, черт вас возьми, и не вздумайте оглядываться.
Карло больше не раздумывая. Он вручил оба пистолета Ди-Эй, и тот немного отступил от него. Старик стоял на полдороге к двери и, казалось, напрягал силы, чтобы удержаться на подгибающихся ногах.
– Старый ублюдок, – сказал Эрл. – Вас прикончат, но мы отомстим за вас.
– Вы так и сделаете, будь оно все проклято! – ответил старик.
– Дерьмо, – выпалил Эрл и быстро, почти одновременно, выдернул из каждого из пяти фальшфейеров по куску запальной ленты.
Он слышал, как они шипели и обжигали, разгораясь все ярче. Держа глаза плотно закрытыми, не глядя на огонь, он подошел к двери и швырнул свой груз на землю.
– Бегом! – скомандовал он.
Но Карло уже мчался прочь. Эрл последовал за ним и, не глядя, почувствовал, что старик свернул в другую сторону, а потом услышал рявканье пистолетов сорок пятого калибра, по одному в каждой руке, бах-бах-бах-бах, и увидел в ярком свете человека с «томми», который поднимался навстречу им, но медленно и неуверенно, как будто был ослеплен. Карло с расстояния в десять футов с удивительным изяществом и точностью бросил в него лом, словно копье, и тяжеленная железяка ударила бандита в грудь, так что тот пошатнулся, взмахнул руками и упал.
Юноша понесся дальше, Эрл побежал за ним прочь от ослепительного света, и оба услышали громкую очередь автоматической винтовки и ответные выстрелы пистолетов Ди-Эй.
Внезапно они очутились под шквальным огнем. Вокруг них разлетались куски чего-то, пыль и какие-то лохмотья – это к стрелку из карабина вернулось зрение и он принялся палить по убегавшим, и Карло споткнулся, но Эрл подхватил его и снес в ручей.
Они слышали грохот автоматической винтовки. Они слышали пистолеты. Они снова слышали грохот автоматической винтовки. Но больше не слышала пистолетов.
– Идем, – сказал Эрл. – Идем, Бобби Ли. Теперь ты должен идти! Неважно, что тебе больно, теперь ты должен идти со мной.
Эрл обнял юношу и потащил его вперед, в темноту, по низкому туннелю.
– Ты разделался с ними? – спросил Оуни.
– Мне показалось, что двое спрятались в какой-то канаве. Один остался, Герман пришил его.
– Дерьмо, – сказал Оуни. – Они не должны уйти. Будь оно все проклято, они не должны уйти. А если кто-то ушел, ты знаешь, кто это был.
– Эй, Герман, – заорал Джонни, – пробегись вокруг и посмотри, где те два парня, которые решили смыться. Все остальные, сходитесь к будке. Мы уже идем.
Снять тяжелый аппарат с высокой платформы оказалось не таким уж простым делом, но с помощью Джека Динь-Дона, специализировавшегося на физической работе, они справились довольно быстро. Джек тащил тяжеленный ящик с батареей, а Джонни шел вперед с винтовкой, глядя вокруг через прицел. Оуни шел следом.
– Справа, – сказал Джонни.
Оуни посмотрел туда и увидел одного из джейхокеров, совсем молодого парнишку, одетого в темный костюм. Он лежал, распростершись, на земле; вокруг растеклась лужа крови.
– Они валяются по всему этому проклятому месту. Мы хорошо поработали нынче ночью, – сказал Джонни.
– Сюда! – прокричал Герман.
Они пошли на голос, миновали несчастного Винса Шляпу де Пальмо, который пришел в сознание, но держался за грудь с таким видом, будто его сшиб грузовик. Вокруг него заботливо хлопотал Ред Браун.
– Их ракеты меня ослепили, – сказал он Джонни.
– Ну-ну, парень, не волнуйся, – ответил Джонни. – Меня они тоже ослепили.
Наконец они добрались до большой трубы и увидели, как по ней, блестя, бежит вода.
– Вот куда залезли эти ублюдки. Крыса всегда отыщет дыру. Куда она ведет?
– Под улицы, – бросил Оуни. – Проклятье. Проклятье ковбой ушел.
– Но он бежит в испуге, наверно, раненый. Он больше не представляет проблемы, Оуни. Вообще. Он отлежится и захочет рассчитаться с тобой. Ну а мы найдем его раньше и разделаемся с ним. Проклятье, до чего же хитрый пес, откуда только такие берутся? Как, во имя Иисуса, он узнал об этой трубе?
– Я знаю, что я сделаю, – сказал Оуни. – Я вызову полицию.
– Джонни, Джонни!
– Что там?
– Он еще жив.
– Кто жив?
– Старик.
– Господи Иисусе, – сказал Оуни, поспешно повернувшись.
Вместе с Джонни они быстро вернулись к будке. Старик упал на площадке позади нее. Он лежал, залитый собственной кровью, пытался приподняться и снова падал, дергаясь от боли. Герман всадил в него четыре или пять пуль, а перед тем Джонни две или три. Но старый ублюдок не желал умирать.
– Крепкий парень, – заметил Джонни.
Старик взглянул на них, отхаркнул полный рот крови и снова посмотрел, на этот раз совершенно осознанно.
– Значит, это вы, парни, устроили все это дело? Ладно, только я вам скажу, что Эрл разыщет вас и устроит вам ад на земле, прежде чем Бог ввергнет вас в ад навеки.
– Почему бы тебе, старый индюк, не поторопиться сдохнуть? – презрительно произнес Оуни. – Мы не можем всю ночь торчать здесь и слушать твое тявканье.
– Оуни, я понял, что ты ничтожество, в первый же раз, когда взглянул на тебя, а я никогда не ошибаюсь в таких вещах.
– Если так, то почему же тогда я стою здесь с пушкой, а, старик? И почему же тогда ты валяешься здесь, расстрелянный чуть не в клочья, только кровь булькает?
– Меня не так просто убить, – сказал старик, а потом самым натуральным образом улыбнулся. – И, наверно, у тебя кишка тонка самому это сделать.
Оуни наклонился над ним, принял позу киногероя и выстрелил ему в лоб из своего «люгера».
48
Они бежали, пригнувшись, во тьму, и очень скоро даже эфемерный свет, брезживший из отверстия, через которое они проникли, исчез, поскольку подземный ход почти сразу же начал петлять.
– Господи, я не могу идти, – простонал Карло.
Эрл усадил юношу и стянул с него пиджак и рубашку. Пуля из карабина угодила ему в спину немного ниже плеча и вышла спереди. Из обеих ран обильно текла кровь.
Эрл разорвал рубашку своего молодого напарника, сделал тампоны и приложил к обоим пулевым отверстиям, а Карло дергался от боли и мотал головой. Тампоны Эрл закрепил петлей из галстука юноши, обернув его вокруг торса, а из своего собственного галстука сделал поддерживающую повязку, перекинув ее через шею раненого.
– Пойдем дальше.
– Боже мой, Эрл, я чертовски устал. Неужели вы не можете пойти и вызвать помощь? А я пока что отдохну здесь.
– Сынок, они увидят тебя, когда ты даже не будешь подозревать об их присутствии, увидят и убьют. Для тебя остаться здесь – значит умереть, все очень просто.
– Вряд ли я смогу идти.
– А я говорю, что сможешь. Ты не так уж тяжело ранен. Кто-то должен выжить, чтобы рассказать о тех мальчиках которым это не удалось. Кто-то должен помнить об этих мальчиках, о том, что они сделали и как их предали.
– Но вы рассчитаетесь с ними, Эрл? Вы доберетесь до них?
– Будь я проклят, если не доберусь.
– Эрл, не делайте этого. Ди-Эй не хотел, чтобы у вас были неприятности. Ди-Эй любил вас, Эрл. Вы были ему как сын. Разве вы не поняли этого? Если вы погибнете, то все, что он делал, не будет стоить и цента.
– Ну вот, ты, похоже, уже начал бредить.
– Нет, нет, – горячо возразил юноша. – Он послал меня расследовать ваше прошлое, поскольку боялся, что вами завладело стремление к смерти. А когда я узнал о вашем отце, он приказал мне вернуться и никому ни слова об этом не говорить.
– Я не понимаю, о чем ты толкуешь, но ты впустую тратишь силы. Мой отец давно лежит в могиле.
– Ваш отец умер всего минуту назад, и его последнее желание состояло в том, чтобы вы остались живы и прожили счастливую жизнь, которую заслужили.
– Знаешь что, перестань болтать и иди вперед.
– Эрл, я очень устал.
– Бобби Ли, ты...
– Мистер Эрл, я не Бобби Ли. Я Карло Хендерсон. Я не ваш младший брат, а только его подобие.