Итак. Что пугало меня настолько, что я не смогла бы даже представить, что всё закончится хорошо? Мысли о предстоящих истязаниях? Несомненно. Иголки под ногтями, отрезанные пальцы, откусанные уши. Пока я прокручивала в уме все известные мне пытки, холодный туман начал дрейфовать по моим венам. Хорошее начало, но этого недостаточно, чтобы обездвижить моего похитителя.
- Не убивай меня, - заорала я, надеясь, что это поможет, так как где-то читала, что мольба о пощаде запускает в организме молящего цепную реакцию.
Если я правильно помню, то произнесенная вслух мольба порождает паническую дрожь, а эти вибрации высвобождают поток эндорфинов… Подождите. Эндорфины же вызывают оцепенение. Ну, я так думаю. Чёрт! Не предполагала, что всё окажется настолько запутанным. Похоже, я и вправду напортачу.
После этой мысли уровень страха подскочил, туман стал сгущаться, превращаясь в ледяной дождь. О, превосходно! Должно быть, провалы пугают меня до чертиков.
- Я такая неудачница, - завопила я дурным голосом.
Страх стал сильнее.
- Цыц, женщина!
- Я ничего не могу сделать, как следует, - гнусаво взвыла я, не обращая внимания на окрик амбала.
Ого, да это уже не страх, это - ужас. К сожалению, я не могла опровергнуть свои слова, так как не только смотрела в лицо возможной смерти, но и была велика вероятность, что Ром останется с Лексис, тогда я потеряю его окончательно, никогда его больше не поцелую, не смогу даже обнять…
Пол покрылся коркой льда, и Тобин потерял равновесие. Когда он вломился в очередной кабинет, раздались крики людей, полетел град обломков и совершенно внезапно к этой какофонии добавился животный рев. Мы с Тобином на огромной скорости пролетели вперед и торпедировали что-то твердое – по-видимому, это был письменный стол – затем Тобин хрюкнул и выпустил меня, отправив в свободное скольжение по твердой неровной поверхности. И я снова потеряла концентрацию на вызывающем лед страхе.
Какого черта?
Я вскочила на дрожащие ноги и осмотрелась вокруг. Оказалось, что Ром превратился в ягуара, лоснящегося, черного и смертоносного. Кот напал на Тобина сзади и вырвал кусок плоти из шеи отбивающегося от него бугая. Этого было недостаточно, чтобы убить парапреста, но вполне достаточно, чтобы его замедлить.
Прямо на моих глазах Тобин снова поднял свой мясистый кулак и ударил Рома, послав его через комнату – в меня. Ягуар впечатался в мое истерзанное тело всей своей массой, подбросив вверх и выбив воздух из легких. Но когда мы приземлились, я каким-то образом оказалась сверху. Ром, должно быть, успел перегруппироваться в полете.
Меня перевернули на спину и лизнули в лицо теплым языком, а затем давящая тяжесть исчезла, и соперники вновь оказались друг напротив друга, готовые к сражению – истекавший кровью Тобин и рычавший Ром. Я поперхнулась, увидев, что Ром тоже был весь в крови.
На этот раз вызывать страх не было нужды. Пока я лежала, борясь за каждый вдох, меня затопили эмоции. Такой нечеловечески сильный человек, как Тобин, мог сломать Рому шею. Или ударить кулаком по голове и раздробить череп на тысячи кусочков. Может, это и не так уж плохо. Как говаривал мой папа: «Это немного вправит ему мозги».
Стоп. Поиски луча надежды в данной ситуации не помогут. Тобин мог…
В этот момент раздался крик: «Сукин сын», после чего парапрест бросился на Рома. Они столкнулись, рухнули вниз и стали кататься по полу, калеча друг друга. Тобин действовал руками, Ром – клыками.
- Я не трогал твою женщину, - прорычал силач. – Что ты взбеленился?
В ответ Ром издал леденящий душу рев, сверкнув острыми белоснежными зубами.
Ну, хорошо, хорошо. Мне надо сконцентрироваться. Я терпеть не могла делать такие вещи, так как опасалась, что из-за этого они смогут произойти на самом деле, но иногда это был единственный способ направить эмоции в нужном направлении. Для начала я закрыла глаза и представила себе Лексис, идущую по проходу к церковному алтарю, где ее ожидал Ром. Это вызвало гнев, а не страх, и лед начал таять. Тьфу, черт!
Я вызвала образ Таннера, дерущегося с этими парнями. Каждый день он тренировался, изучая все новые и новые приемы самообороны, но против Тобина у него не было ни единого шанса. Первая струйка страха выплеснулась из меня, холодная, но не ледяная.