Совет прекрасного незнакомца насчет номера оказался дельным. В комнате было восхитительно: гигантская двуспальная кровать под пурпурным покрывалом, трюмо с зеркалом в полный рост, мягкий клетчатый диван, кресла с деревянными подлокотниками, широкий платяной шкаф с ящичками и телевизор с каналами на всех возможных языках.
Окно в номере было большое, во всю стену и открывалось на балкон, где стояли пластиковые стулья и маленький круглый столик. Наташа отодвинула оконное стекло и вышла на балкон. Внизу, в лазурной воде плескались люди, но ей было не до них. Она любовалась морем.
Море было разноцветным. Не синим, зеленым или голубым, а сине-зелено-голубым, со вставками из чистого изумруда, сверкающего в солнечных лучах золота и угрожающе темного агата. Вдали белели очертания острова. На глубину тянулись тонкие ниточки понтонов.
— Любуетесь? — раздался мужской голос справа от Наташи.
Она повернулась. На соседнем балконе стоял Он. Наташа послала мысленное благословение юноше на ресепшен и пробормотала:
— Д-да… Очень красиво.
То же прилагательное можно было отнести и к молодому человеку. Он успел сменить рубашку с длинными рукавами на белоснежную майку, и только невероятным усилием воли Наташа заставляла себя не таращиться на его впечатляющие бицепсы.
— Нам с погодой очень повезло. Обычно в это время года здесь холоднее. И ветер сильный.
Наташа промычала что-то неопределенное.
— Вы первый раз в Шарме?
— Я? А, да…
— Я уже восьмой. — Молодой человек великодушно не замечал, что она ведет себя как последняя идиотка и едва поддерживает беседу. — Одно время даже подумывал об эмиграции.
— Правда?
— Климат мне нравится. Люблю, когда очень жарко.
— Я тоже, — выдохнула Наташа.
— А вы надолго?
— На две недели.
— И я, — рассмеялся он. — Вы какого числа обратно?
— Одиннадцатого.
— И я одиннадцатого. «Трансаэро»?
— Да.
— Двадцать два десять?
— Я точно не помню… — Наташа задумалась. — Кажется, да.
— Ничего себе совпадение, — присвистнул он. — Вместе прилетели, вместе улетим, отель один и тот же… Хороший знак. По-моему, нам пора познакомиться и перейти на «ты».
Наташа была полностью с ним согласна.
— Влад.
— Наташа.
— Очень приятно, Наташа.
«А уж как мне приятно, ты себе представить не можешь», — подумала она.
— Ладно, пойду разбирать сумку, — улыбнулся Влад. — Увидимся еще.
— Увидимся, — эхом отозвалась Наташа.
Развешивая наряды в шкафу, Наташа обдумывала сложившуюся ситуацию. Судьба наконец послала ей настоящее испытание. Она жаждала стать свободной роковой женщиной, которая одним взглядом сводит мужчин с ума? Влад за стенкой — отличная возможность ощутить себя и роковой, и просто женщиной. На две недели она забудет о примерной девочке Наташе Воронцовой. Она будет беззаботной, легкомысленной, глупой, если хотите, и абсолютно аморальной. Она хочет этого мужчину? О да. За все время знакомства Виктор не вызвал у нее и сотой доли того желания, что бушевало в крови при одном взгляде на Влада. Так на кого ей оглядываться, кого бояться? Она возьмет то, что ей нужно, а потом…
Потом будет видно.
Наташа приняла душ, надела сочно-зеленый купальник, расшитый бисером, обмотала бедра широким парео в тон, нацепила соломенную шляпку и, чувствуя себя обворожительной Клеопатрой, вышла из номера. Тело моментально расслабилось в лучах полуденного солнца. Она вспомнила московские сугробы, мороз, щиплющий щеки, и тихонько рассмеялась. На целых две недели она избавлена от этого кошмара.
По каменной лестнице Наташа спустилась к бассейну. Она плохо помнила, сколько квадратных метров бассейнового рая были указаны в рекламном проспекте, но его размеры впечатляли. Он был неправильной формы, искривленный и закругленный, и, возможно, чемпион мира по плаванию сморщил бы нос, увидев его. Наташа не была чемпионом мира и влюбилась в бассейн с первого взгляда. По его краям стояли шезлонги и зонтики, а между ними шныряли официанты, разнося желающим прохладительные напитки. В самом бассейне резвилась одинокая парочка. Другие постояльцы предпочитали не заниматься утомительными физическими упражнениями, а нежиться на солнышке, потягивая коктейли.