Наталья проснулась от жары, она была словно в коконе из конечностей Дмитрия, улыбнулась, стала вылазить из-под него.
- Спи.
- Я как в пекле, ты такой горячий.
Она снова начала шевелиться, потом замерла, чувствуя, как налился член.
Дима открыл глаза.
- Чего притихла, как мышка? Где вы, мои хорошие?
Дмитрий скинул с них одеяло, привстал на предплечья и, утыкаясь в грудь, стал щекой, губами, языком водить по полушариям.
- Дима! Щекотно!
Она стала извиваться.
- С ума сводишь! – рыкнул Смоленский и перекинул Наталью на себя.
Она села на мужские бедра, чувствуя промежностью волоски, посмотрела на него. Он утопал снова и снова в её глазах, в этих ведьмовских омутах. Она сидела сверху, грудь налилась, соски стояли, волосы кудрявые распались по плечам.
- Говори, - властно сказал он.
Она покрылась мурашками, Дима увидел это. Взял её крепко за запястья.
Она всегда хотела довериться тотально, подчиниться, стеснялась, а с Димой смогла и сказала:
- Зафиксируй меня.
Дима ощутил животное желание, волна кайфа и предвкушения прошлась по телу, он рыкнул, перевернул её на живот, простынью связал руки крепко.
- Не двигаться! Поняла?
- Да.
- Умница.
Он поднял её таз, надавив рукой на поясницу, выпячивая половые губы, лизнул по ним. Она заскулила, двинулась к нему.
Он шлепнул её по упругой ягодице, она шумно выдохнула, застонала, уткнулась лицом в постель. Он увидел красный след на коже, рукой растёр её смазку по промежности, она возбуждалась и текла обильно, губы половые набухли и блестели, он постучал по ним, она дернулась снова, и снова получила по пятой точке. Он навис над ней, рукой прошелся от поясницы до волос, захватил их в кулак и вошел на всю длину резко. Через несколько фрикций она еще сильнее прогнулась кошкой, замычала и стала кончать, рыдая в постель. Дмитрий часто и рвано стал долбить, уходя за ней следом в ярком и сильном оргазме.
- Вся моя, вся моя! Моя! - развязывая руки, повторял Смоленский.
После душа, готовя завтрак, Дима спросил:
- Наташа, где ты хочешь жить? У меня квартира в центре.
- Дима, летом я хочу тут, если тебе удобно, оставайся.
- Удобно, спасибо.
Зазвонил телефон.
- Дим, я поговорю с ребятами, это мальчики.
Наталья отошла, но недалеко, чтобы и Дима слышал.
- Мам, прикинь, Илье премию выписали сотню. Привет!
- Вау, за что? Привет, сынок!
- Он ваще мега-мозг, в IT шпарит хлеще программёров, короче, за новаторские идеи.
- Какие вы молодцы!
- Мам, ты на даче еще?
- Да!
- Хорошо выглядишь!
- Матвей, я с мужчиной познакомилась, друг Соколовых.
Пауза. Дмитрий притих, слушал.
- Ну, пусть покажется что ли!
Дмитрий кивнул сам себе, улыбаясь, отмечая, что парень не промах, накинул на себя рубаху и штаны быстро.
- Здравствуй, Матвей!
С экрана телефона на Дмитрия смотрел красивый парень Натальиными глазами, но таким цепким, вдумчивым взглядом.
- Дмитрий…, - после небольшой паузы, - Федорович, - представился Смоленский, волнуясь.
- Дмитрий Федорович, маму обидите, мы с братом вас покалечим.
Дмитрий улыбнулся.
- Это так, чтобы вы знали….Дмитрий Федорович.
- Я не обижу Наталью никогда.
- Не обещайте того...
- Матвей, - не дав договорить парню, Дмитрий продолжил, - я говорю то, в чем уверен, я маму твою не обижу, даю слово.
Наталья взяла телефон.
- Илюха вечером позвонит. Мама, я люблю тебя! Ма, возьми трубку к уху.
Наташа убрала видео.
- Я тоже тебя, сынок, спасибо тебе, мой хороший.
- Мам, ты уверена в этом Федоровиче?
- Да, сынок.
- Ну, хорошо. Давай, еще Арине позвоню.
- Давай.
Она убрала телефон.
- Я волновался! – Дмитрий обнял Наталью, - как на собеседовании в лучшую компанию мира.
Они стали целоваться, и тут в окно услышали:
- Соседи! Чай пошли пить! Блины стынут!
Света стояла под окном.
- Идем! – крикнула Наталья, чувствуя себя счастливой, влюбленной и любимой женщиной.
15. Семья
Дмитрий уезжал на работу рано, Наташа провожала его всегда, кормила завтраком, вечером он приезжал на дачу. У них зарождалась семья со своими традициями, бытом, правилами. Три раза в неделю Наталья уезжала в городскую квартиру на репетиторство. У всех её учеников в июне подтверждение знаний китайского языка: у кого экзамены, у кого деловые встречи и собеседования.
Так пролетели четыре недели, четыре недели страстного секса, разговоров, даже слез. Наталья, рассказывая что-то о своей прошлой жизни, которая была неразрывна связана с Семёном, плакала, не стесняясь своих слез. Дима её брал в охапку в такие минуты, качая, как ребенка. От поездки в Дубай она отказалась, там надо было проживать два месяца.