- Че! За Ташей своей пришел? А ты следи за ней лучше, сучкой ебливой, не рассказывала она, как мне на руки кончала, трахай лучше бабу свою, а то она у меня от одного касания текла и кончала. Ты дома её ждал, а она стонала со мной.
Дмитрий со всего размаху врезал ему в челюсть.
Борис упал, матерясь, пугая его связами и сроком.
Наталья подбежала к Диме, который уже за ворот поднимал Бориса, чтобы снова ударить, к ним уже неслась охрана и администратор заведения.
- Он был в женском туалете, напугал мою жену, - сказал Дмитрий охране.
- Она трахнуться со мной хотела, - выплевывая кровь, говорил Борис.
- Это неправда, - сказала Наташа.
Друзья Бориса его забрали, за стол Наташа не захотела возвращаться.
- Я предупрежу Павла, что мы домой, ты как?
- Это все правда!
- Что правда?
- Сёма дома был с детьми, а я с ним была.
Слезы стекали по ее лицу, горькие, жгучие, болезненные.
- Наташ, это все было в прошлом, я мигом, жди.
Она ждала. Видела, как Дима говорил Павлу что-то, Паша посмотрел на неё, улыбнулся, помахал рукой. А потом Дима устремил взгляд на Наташу, и ей показался он долгим, проницательным и осуждающим, неродным. Дима обвел взором Наталью от макушки до пальцев ног, вернулся в глаза.
Дмитрия отвлекла Нина Ивановна, и Наташа убежала.
Она села в такси у ресторана, называя адрес подруги Марины.
17. Доверие
Дмитрий вышел из ресторана, швейцар сказал, что дама его уехала на такси.
«Отлуплю как сидорову козу.»
Дмитрий ехал на дачу, ему не терпелось поговорить с ней. Он видел, что она испугалась, испугалась не боли, не участия в этом мерзком действии с этим Борисом, она испугалась, что он узнал, она не хотела разочаровывать его.
«Глупенькая, сбежала, всё равно отлуплю».
На даче её не было, он поехал на квартиру, трубку она не брала. Уже за полночь Дмитрий зашел к себе в квартиру.
«Наташ, я тебя люблю, завтра подниму всю полицию и тебя найду, высеку за недоверие ко мне так, что на жопу у меня не сядешь.»
Она читала вслух Марине сообщение от Дмитрия.
- Натаха, какая же ты ебанутая! Любит же, замуж зовёт, меня вот не зовёт Игорёк, а мы уже сто лет с ним.
Наталья рассказала историю с Борисом, которая случилась с ней четыре года назад, виня себя и обзывая последними словами.
- Как мне в глаза смотреть Диме? Он теперь будет мне не доверять, думать, что я могу вот так вести себя.
- И всего-то, было бы о чем переживать, мама дорогая, а он что, прям идеальный, эта вот Валерия, силиконовая и молодая, он что с ней ромашки собирал и на единорогах катался, трахал во все щели и не парится.
- Но я замужем была.
- И что? Ты же у нас самая умная, поговори с мужиком, послушай, что скажет, потом и выводы будем думать. Всё, спать пошли, мне в зал с утра.
- Куда?
- Я записалась в крутой спортивный клуб, там Янка, географичка, мужа себе нашла, а ей, между прочим, сорок восемь, я даже костюмчик купила, розовый, щас померю тебе.
Марина вышла вся в розовом, Наталья начала хохотать.
- Маринка, ты произведешь фурор, никто не останется равнодушным, одни титьки чего стоят.
- Вот и я думаю, что-то в нём не так, всё так выделяется.
Они поржали еще несколько минут, потом Наташа написала Диме: «Дым, я у подруги, завтра после обеда буду у себя, в квартире».
Она не стала писать о любви к нему, хотя очень хотелось, придумывая себе, что привязывает его этими словами и чувствами.
«Пусть подумает, вдруг я ему не нужна такая.»
Утром Марина отправилась покорять спортивные снаряды и искать жениха, а Наталья – в свою квартиру.
Убираясь в квартире, вспоминала вчерашний инцидент в ресторане, Бориса, который был грубым, бесцеремонным, злым и очень опасным.
Она подбирала слова, чтобы рассказать Диме, что она совсем не идеальная, что вот такое с ней было.
К обеду решила приготовить отбивные, полезла в морозильник, достала лоток с индейкой, но ящик в морозильной камере не всовывался обратно: ни туда, ни сюда, дрыгала его, двигала. В итоге холодильник остался открытым, она делала обед, смотрела на него, подходила, всовывала – он не двигался, разревелась от беспомощности, от себя.
Дмитрий провел планерку, решил ряд производственных вопросов, позвонил Егору, уточнил, когда прилетит и набрал номер Наташи.
- Да, Дим!
- Наташ, ты плачешь?
- Нет, то есть чуть-чуть, у меня руки растут из жопы, я ничего не умею.
- Ты где?
- Дома, в квартире.
- Я сейчас.
Она открыла ему дверь, в джинсовых шортах, белой майке, с пучком волнистых волос на голове, с огромными влажными от слез глазами, опухшими губами. Он кинул огромный букет бордовых роз ей в ноги, захватил её и понес в комнату.