- Паша, она не берет трубку уже пятнадцать минут.
Мужчины переглянулись.
- Дим, всего пятнадцать минут.
- Нет, я чувствую, блядь, что-то не то.
Смоленский поднялся, набрал сына.
- Егор, как можно найти человека, срочно?
- Кто пропал? Водитель?
- Наташа.
- О! Давно?
- Егор она не берёт трубку.
- Давно?
- Чё заладили? Не давно, но такое впервые, я чувствую.
- Понял.
Егор, Павел и Дмитрий доехали до офиса Натальи, просмотрели камеры и увидели, как она шла к двери, резко встала, что-то кому-то говорила, потом снова пошла и не дошла.
- Кто это мог быть? – сказал Егор.
- Я звоню Белову.
Белов Савелий – глава частного детективного агентства, которого нанимали даже правительственные органы. Мужчины познакомились на ринге в спортивном клубе Соколова.
- Дима, это же женщина, прошло меньше часа, может накручиваешь? Сумма приличная выйдет на поиски твоей пропажи. Может, она сбежать хотела? - сказал и Белов.
И этот туда же.
- Савва, она беременная, помоги, прошу, - выдыхая и умоляя, сказал Смоленский.
- Всё, понял.
Когда ребята спецназа махнули рукой, выволокли Бориса из машины, Дмитрий не усидел, как его просили, побежал, вытащил Наталью, прижал её к себе.
- Что с девушкой? – спросил Белов, держа за шею преступника.
- Мы просто говорили, она сознание потеряла, я ей ничего не сделал. Что за цирк тут устроили? Еще бы армию пригнали.
Дмитрий увидел расцарапанную физиономию Бориса и гаркнул:
- Ты труп Корфинский, и братишка твой не поможет.
У Бориса тут же вся спесь мигом улетучилась.
Дима нес Наташу, шепча: «Только живи, моя девочка, только живи, зачем мне тогда жить, без тебя-то зачем?» и услышал, как Корфинский говорит про хлороформ, закрыл глаза, сжимая челюсть.
….
Наташа открыла глаза, услышала голос мамы, оглядела стены больничной палаты, просунула руку между ног – посмотрела на пальцы - никаких выделений нет, выдохнула.
В коридоре слышались голоса Марины, Егора, мамы.
Она спустила ноги, болезненных ощущений не было, голова не кружилась, только очень хотелось в туалет, она тихонько пошла к двери, открыла и вышла в коридор.
- Наташа! – охнула мама.
- Привет, мам, а где Дима?
Все посмотрели за её спину, она обернулась, на стуле в углу палаты, спал её Дима. Ноги вытянуты, руки свисают вдоль туловища, лицо серьезное, напряженное.
- Так, Наталья Николаевна, вам надо лежать, - сказал врач, подойдя.
- Я в туалет хочу, можно?
- Конечно, вас прокапали, конечно, санузел в палате, попросите кого-нибудь, чтобы вас сопроводили, может быть головокружение.
Она почувствовала крепкие родные руки на плечах, повернулась, уткнулась в грудь, вдохнув родной и любимый запах и заплакала.
- Маленькая моя, любимая, всё позади, - обнял Дима крепко.
- Наташ, доченька, тебе волноваться нельзя, не плачь, - говорила мама, а у самой текли в два ручья крокодильи.
Дима закрыл перед всеми дверь, произнося:
- Извините, мы сейчас.
Он поднял на руки свою любовь, понес в туалет, задрал её сорочку, усаживая на унитаз.
- Дима, как малышка?
- Крепкая, сидит как мышка там, всё хорошо, думаешь, дочь?
- Уверена, с мальчиками рыгала, а сейчас нет токсикоза.
- Я люблю тебя, моя Жасмин, больше жизни люблю.
- Спасибо, что спас, было страшно, я дралась, Дим. Дым мой, я тебя тоже люблю, очень!
21. Свадьба
Корфинскому дали условный срок, он, используя связи и деньги, улетел за границу.
В августе Дмитрий и Наталья переехали в новый дом. Она с удовольствием его наполняла уютом: шторы, цветы, красивая новая посуда. Света включилась с энтузиазмом, помогая Наталье, прикупая обновки и себе домой. Маша и Миша были уже собраны к первому классу, впереди у детей новый волнительный и ответственный период жизни.
Ранним утром Наталья проснулась от того, что Дима с причмокиванием лизал её грудь, сосал соски.
- Ах, - она прогнулась, - Дима, свяжи меня.
Дмитрий скинул одеяло, животик уже немного округлился, грудь, налитая и набухшая, вызывала у него какой-то животный трепет, такой, что челюсть сводило и слюни копились мгновенно.
Он достал веревки, что купил специально для этого, привязал руки за головой к кровати, щиколотки зафиксировал тоже.
- Не больно?
- Хорошоооо.
Дима понимал, ей хотелось тотально довериться, подчиниться - это заводило её и возбуждало, возбуждало так, что он сам воспламенялся только от её такого состояния.
Она уходила за грань реальности в таком связанном положении уже от того, как лежала под его голодным взглядом. Он большим пальцем провёл между половых губ, сел сбоку, в рот взял сосок, прикусил, ввел в вагину два пальца и начал кружить ими. Она хотела раздвинуть ноги, но не могла, выгибалась, чувствуя пальцы внутри, мечтая о большом крупном пенисе.