Прошёл год, и она впервые за эти месяцы тоски увидела цвета в мире: молодую нежную поросль, яркое голубое нежное небо, молодежь в летней одежде уже, мотоциклисты. Весна!
Наталья улыбнулась и уже не со слезами, жалея себя и своего Сёму дорогого, а с теплотой вспомнила, как пришла в физмат лицей в девятом классе в лингвистическую подгруппу, так как заняла в городской олимпиаде по английскому языку первое место, такая красивая и умная, а там самый разгильдяйский троечник Семён Тихомиров, которого тянули до конца года, лишь бы вручить аттестат об основном общем образовании, пожать руку и распрощаться уже, так как все мыслимые и немыслимые рейтинги он заваливал лицею с завидной регулярностью, снижая стимульные поощрения учителям. А Сёма влюбился в Наташу, как увидел – сразу пропал, в красавицу, отличницу, захотел с ней учиться дальше, и сообщил классному руководителю тогда, что намерен и дальше их всех терпеть. А себе Сёма слово дал, что станет крутым ради неё, и пошел на курсы, начал заниматься, встречая и провожая свою одноклассницу каждый день, на ЕГЭ набрал необходимое число баллов для бюджетного обучения в престижном политехническом университете города. Окончив, пошел работать на завод по специальности, а в 35 ему уже дали высокую должность главного механика комбината. На выпускном в школе он позвал Наташу замуж, она смеялась от легкого алкоголя, а он целовал её в шею, млея. С девятого класса юноша бредил Наташей, в старших классах все в школе знали, что Тихомиров и Сивцова вместе: ходят в школу, из школы, сидят за одной партой, держатся за руки в столовой, у них любовь. В восемнадцать лет Наталья забеременела, сыграли тут же свадьбу, вскоре родился сын, а через год - второй сын, Илья и Матвей, погодки. Родители Вузы не бросали, бессонные ночи, помощь бабушек и дедушек, образование получили.
Наталье с детства давались легко языки, истинный полиглот. Вот прям легко, для нее это было как развлечение, она в старших классах пошла на курсы китайского, а фильмы американские смотрела в оригинале с девятого, понимая их. Сейчас она свободно говорила на двух совершенно разных, (родной не берем во внимание) непохожих, находящихся в абсолютно разных языковых группах языках: на английском и китайском. В этом и была в Наталье уникальность, усвоить и полюбить совершенно разные языки, китайский и английский вообще имеют разную структуру предложений и порядок слов, помимо разной фонетики, грамматики, письма, для каждого языка важна культура, которая для этих стран не отделима от речи. Когда дети были маленькими, готовя им, стирая, гладя бельё, она учила китайский, пропевая слова, так в этом языке очень важна тональность: одно и то же сочетание звуков, произнесённое с разной интонацией, образуют слова с различными значениями. Изучала культуру, даже танцевала своим мужчинам смешные азиатские танцы.
На днях Наталье исполнилось сорок два, за ней охотятся, её мечтают иметь в репетиторы своим детям, продавая номер телефона лучшего преподавателя.
Сыновьям сейчас двадцать три и двадцать два, оба пошли по стопам отца, в ядерную промышленность, старший Илья уже год работал на Атомоходе «Академик Ломоносов» — в первой в мире плавучей атомной теплоэлектростанция, которая находилась в городе Певеке Чукотского автономного округа, младший, Матвейка, только месяц назад съехал от мамы, её утешал, жил с ней год, поехал к брату, пройдя собеседование, сказал, что там романтика и хорошая зарплата. У сыновей там вахта будет полгода аж, мама пообещала им, что справится одна.
Женщина смотрела в окно, и слеза медленно скатилась по щеке, слеза благодарности мужу за сыновей, хороших парней.
Бывают такие браки, в которых мужчина боготворит жену, бывают, такой был и у Натальи с Семёном. Он был ею болен, очарован, любил её. Наталья закончила ВУЗ, потом бесконечные курсы, практика в Пекине, целый год они жили в Китае. Семён тогда поругался с руководством, говоря, что ему положен по закону отпуск по уходу за ребенком, младшему тогда четыре было, пошли навстречу, дали, отпустили главного инженера комбината.
Наталья была за мужем всегда, он был для неё и плечом, и помощником, и другом – всем. Она не знала, сколько они платили за ЖКХ, как заправлять бензобак - всё было на плечах мужа, и ему это нравилось. Наталья понимала своё счастье, ценила, особенно видя сплошь и рядом несчастливых коллег, разводы, слезы. Иногда с подругами она могла пожаловаться на Сёму, что и поругаться как следует не может с ним, нет искры и драйва, на что подруги крутили у виска, дескать, зажралась, произнося годами одну и ту же фразу: «Ну, у тебя, Сёма, тебе не понять». А ей и вправду было не понять, как орать матом друг на друга, обзываться, унижать, изменять, прятать переписку, а потом ехать вместе отдыхать, заниматься любовью, ведь и любви-то уже нет. У одной её подруги, Марины, любовник был моложе на пять лет, и она всё ждала от него предложения руки и сердца, а он мог с бывшей женой в отпуск поехать, и бывшая Марине фото могла присылать, где они целуются. Марина, плача, материла его, потом прощала, так и продолжала встречаться, говоря, что молодой любовник её симулирует хорошо выглядеть. Вторая подруга, Галя, располнела с годами, превращаясь в "тетю Мотю" с больной спиной и коленями, и основной темой разговоров - дочь Маша, восемнадцатилетняя закомплексованная истеричная барышня и рецепты от незамысловатых щей до сделанных аж за трое суток, меньше не получится, торта-шедевра. Но, они были подругами очень-очень давно, дорожили этим.