…И как теперь досадно, обидно, что у меня нет карточки Нади!
…Сижу, подшиваю бумаги, а мысль бродит с Надею… Неожиданно вспомнил ночное нападение на хутор Роговской, когда она… шла через хутор… и уже свистели пули, трещали пулемёты…
…Вот письмо её: «Как мне тяжело без тебя! – пишет Надя. – Если можно, возьми меня к себе…» Мысль, останови свой полет и жди Надю!.. Милый сад – сказка!.. Садовник, присыпь дорожки песком, убери случайный сор, освежи цветы, поправь гряды. Идёт она – идёт милая, родная, единственная, Госпожа и хозяйка твоя!
Она ехала к нему в Смоленск повидаться – в переполненных поездах, в давке и ругани. Ехала долго, мучительно, с изматывающими остановками. На одной станции вышла на перрон, увидела чей-то встречный поезд из нескольких вагонов. Спросила: чей? А ей: «Да командарма Миронова». Кинулась туда – он! Глаза блестят, походка упругая. Ахнул: «Наденька, ты?!»
Да-да, вызвали в Москву, объяснил он. Новое назначение. Да ты-то как здесь? Что на Дону?
Ах, Филипп Кузьмич, скверно на Дону, шёпотом рассказывала ему Надя. Пока тебя держали в белорусских лесах, взбунтовались казаки, Деникин как с цепи сорвался – одну станицу за другой берёт. Конница Мамонтова у него впереди – нет ей удержу. Видно, Филипп Кузьмич, снова ты большевикам нужен.
Такой была эта нечаянная встреча, такую узнал Миронов правду о Доне. Но – не всю правду.
В уголовном деле подшит документ потрясающей силы – свидетельство очевидца, бывшего члена Казачьего Отдела ВЦИК М. Данилова.
Мне пришлось пережить тяжелое время в Донской области во время моей работы в Морозовском районе, – пишет, он. – Население переживало невероятный кошмарно кровавый период… истребления казачества. Это была «резолюция» членов ревкома станицы Морозовской под председательством некоего Богославского и членов ревкома Трунина, Капустина, Толмачева, Лысенко и других…
Прерву на минуту: М. Данилов не уточняет, на какой основе появилась «резолюция». А ведь вначале пришло из Москвы циркулярное письмо – секретная директива, подписанная Свердловым, о массовом терроре против казаков. Предписывалось истреблять поголовно всех богатых казаков только за то, что они богаты.
Предписывалось убивать и богатых и бедных, когда-либо имевших отношение к белой армии, хоть и сложили они давно свое оружие. Предписывалось рубить всех под корень, несмотря на то, что они, устав воевать, добровольно, желая мира, полками и сотнями сдавались в плен. Ибо, по мнению творцов директивы, не сейчас, так потом поднимутся казаки против большевиков. Так лучше покончить с ними сейчас.
…Способ проведения «резолюции» в жизнь был таков, – продолжает М. Данилов . – Члены ревкома собирались по вечерам на квартиру Богославского и с залитыми до очертенения вином глазами (не правлю стиль, рука не поднимается. – И.Г.) приходили в полные агонии, творили невероятные оргии, а по окончании их приводили из местной тюрьмы казаков и занимались практикой на них, как обучению: стрельбе в этих казаков, рубка шашкой, колка кинжалом и т. д. Впоследствии на квартире Богославского в сарае было зарыто 67 трупов… И вот после этого кошмарного происшествия, когда по суду тех типов расстреляли, то пришлось при всех затруднениях поднимать дух масс… на сторону революции.
Подымали « дух масс » известным способом – выдавали морозовскую историю за «частный случай». Но случаи множились. Бессудные убийства, массовые реквизиции скота и зерна прокатывались по станицам. А в Москве готовилось решение о депортации казачества вглубь России.
Да можно ли было в здравом уме и твёрдой памяти вести на Дону политику огня и меча, рассчитывая на покорность людей, воинственный дух которых был главной чертой их характера? Как могла быть принята подписанная Свердловым – сколь дикая, столь и абсурдная – директива? Да нет, никакого абсурда. Все логично – с точки зрения большевиков, насаждавших свои идеи силой. Вот и руководитель Донбюро Сырцов объяснил потом начавшиеся восстания казаков отнюдь не преступным воплощением в жизнь Московской директивы, а тем, что воплощалась она с недостаточным применением военной силы.
А начались на Дону восстания со станицы Вёшенской. С той самой, где несколько месяцев назад белоказаки, разоружив своих офицеров, перешли на сторону красных и даже послали в Москву Ленину приветственную телеграмму. Теперь-то они поняли, что поторопились. И снова взялись за оружие, чтобы прогнать – на этот раз – ревкомовцев. За Вёшенской поднялись и другие станицы. Результат: войска Деникина пошли в наступление.