9
…В полупустом лифте поднялись на десятый этаж, миновали два поворота в узких коридорах, вошли в тесноватый его кабинет, смотревший своим окном на крыши старой Москвы, за которыми проступали силуэты звонницы и купола бывшего монастыря. Костин с глухим звяком поставил у дверей тяжёлый чемодан.
Вера развязала, наконец, свой платок, обнажив короткую русую стрижку, но пальто снять отказалась. Расстегнув его, села в кресло, насторожённо осматриваясь, словно пугливо притрагивалась взглядом к стеллажам с папками, к экрану включённого ноутбука, к исчёрканной пометками страничке раскрытого ежедневника. Прерывисто вздохнув, стала рассказывать. Говорила без ожесточения, но с упорством человека, знающего истину.
Истина же, по её словам, состояла в том, что стрелял Вадимыч не в человека, а по колёсам автомобиля, за которым гнался на мотоцикле. И если бы мотоцикл не тряхнуло так сильно на ухабе, Вадимыч не промахнулся бы и заряд дроби не угодил бы в заднее стекло удиравшей от него «Нивы».
Случилось же всё это недели через две после отъезда Костина. Как-то утром Вадимыч развозил по заказникам подкормку для фазанов. Заметив в степи пыльный шлейф, присмотрелся: шла «Нива». К дому егеря она не свернула, ныряя в ухабы, исчезла в кустах. Вадимыч поехал следом, увидел: попетляв меж кустов, «Нива» остановилась. Распахнулись дверцы, вывалились приехавшие. Закурили. Было их пятеро.
С Вадимычем они разговаривали, улыбаясь: какая там охота, ни путёвок, ни даже ружей с собой не взяли. Просто свернули с шоссе – хотят гостю из Москвы местную экзотику показать, а то ему не верилось, что здесь река есть. Ну и заодно перекусить. Гость в замшевой кепке, в очках курил, разглядывая Вадимыча. Они и в самом деле взялись стелить на траву жёстко накрахмаленную скатерть, ставить на неё бутылки, разворачивать свёртки с едой. Пригласили Вадимыча, но тот отказался. Уехал.
Дома, ополоснув руки, он уже садился за стол, когда затрещали выстрелы. Выбежал на крыльцо. Пальба неслась из заказника. Ветер был встречный, и приезжие не слышали, как он подъехал. Увидел: цепочкой, с ружьями наперевес, прочёсывают кустарник.
Они стали препираться, советовали не поднимать шума. Гость из центра стоял в стороне, у кучки подстреленных фазанов, – наблюдал с интересом. Вадимыч, склонившись на капот «Нивы», заполнял акт. Приезжие заторопились: связав скатерть с нетронутой едой в узел, кинули в машину.
– Ружья я у вас конфискую, – предупредил егерь.
Переглянулись.
– Остановитесь, – крикнул Вадимыч, когда они захлопывали дверцы.
«Нива» рванула с места, пошла напрямик в степь, но егерь на мотоцикле быстро догнал её. Сорвав на ходу из-за спины ружьё, сделал предупредительный выстрел – в воздух. Они, не останавливаясь, ответили, распахнув дверцу и слегка развернувшись, – дробью по его колёсам.
И тогда он ударил из второго ствола. Метил тоже в колёса, но его подбросило на ухабе, и заряд дроби, шагов с пятнадцати, разнёс заднее стекло машины. Гость в замшевой кепке сидел как раз посередине.
Из чемодана с металлическими уголками Вера вытащила затёртую канцелярскую папку, нашла в кипе бумаг копию приговора. Схема события в нём была вычерчена опытной рукой: факты, логически вытекая один из другого, утверждали: «Подсудимый, превысив служебные полномочия, применил огнестрельное оружие. В результате произведённых выстрелов гражданину Чугрееву А.А. нанесено тяжкое телесное повреждение затылочной части головы, несовместимое с жизнью».
Костину, впервые державшему в руках судебный документ, приговор казался убедительным, но, взглянув на Веру, понял: она ждёт от него возмущения несправедливостью и – немедленной помощи.
– Опытного юриста, конечно, поискать можно, но, поймите, стоит ли? Вадимыч же сам не отрицает: в машину стрелял, значит – виноват.
– Нет, не в машину, – Вера пристукнула кулачком по колену. – Он в колёса стрелял! А тут – ухаб, его подбросило. Он не умышленно, понимаете, нет? Он случайно.
– Но там же почти везде ухабы, и он мог предположить…
Виктор слышал свой чётко-размеренный голос, правильные свои слова, а сам, вспоминая Вадимыча, думал: «Конечно, не мог, был ослеплён преследованием, был вне себя из-за их обмана, иначе бы разве стрелял!»
– А если б они в него попали? – перебила его Вера. – Они в него ведь тоже стреляли.