Они подкатили к подъезду префектуры без пяти минут шесть. Выскользнув из автомобиля, Олег, не захлопывая дверцу, вскинул руку, посмотрел на часы. Жест был картинный, но ничего с собой он поделать не мог. Знал: окна приемной и кабинета Сергиенковой выходят на эту сторону, она и её секретарша Рита наверняка уже ахнули, увидев его лимузин. Вот они обе появились на широких ступеньках подъезда – рослая, неуклюже косолапящая Рита в мятом брючном костюме и невысокая, в лёгком жакетике и светлой юбке, всё с той же пёстрой косынкой на шее Елена Ивановна. Спускаясь вниз, к автомобилю, кивая расходящимся сослуживцам, Сергиенкова что-то быстро втолковывала своей секретарше, упорно косившей в сторону эффектной фигуры Рябикина. Распрощавшись с ней и подойдя к Олегу, она спросила с лёгкой полуулыбкой:
– Ну что, карета подана?
А устроившись поудобнее в глубине просторного салона, пошутила:
– В таком автомобиле вначале надо ехать в Кремль, на заседание Политбюро.
– Да, эта «чайка» как бы машина времени, – живо откликнулся с переднего сиденья Олег. – Захлопнул дверцу и – оказался в Стране Советов.
У Красных ворот, со стороны высотки, они притормозили, там в салон к Сергиенковой влетела её подруга Наталья Шмакова, чернявенькая пухловатая женщина средних лет, несколько ошеломлённая маркой автомобиля, но, тем не менее (отметил про себя Олег) достаточно разговорчивая. Пока они ехали по кольцевой к Арбату, она успела рассказать об аварии на площади трёх вокзалов, о погоде в Анталии, куда собралась в отпуск, и спектакле питерского режиссёра Льва Додина «Братья и сёстры», который вчера длился с двух часов дня до одиннадцати ночи.
На Новом Арбате, у гастронома, как Олег и задумал, припарковались. Объяснил: хочет угостить дам настоящим португальским вином: «Вы должны почувствовать вкус сотрудничества с нашей фирмой». В ресторане, куда они едут, такого нет, но: «Там другое преимущество – очень уютно».
За вином ушёл с водителем. Рассчитывал: оставшись вдвоём, дамы непременно обменяются откровенными репликами. Потом, расшифровывая эту первую запись, он услышал, как Шмакова сказала Сергиенковой:
– Твой ухажёр, видимо, решил купить ящик вина, иначе зачем ему водитель в магазине.
И добавила:
– Какой-то он напряжённый, тебе не кажется?
Голос Сергиенковой выдал её улыбку:
– Разве можно ухаживать без напряжения?.. Хорошо, хоть кто-то ещё на это отваживается.
– А что твой Константин Валентинович? Так и не звонит?
– Пятый месяц пошёл, будто умер. И ведь даже не ссорились. Похоже, он себе молоденькую завёл.
Но дальше речь пошла о театре – Шмакова рассказывала о питерском режиссёре, о его постановке, о том, как в эпизоде, изображавшем баню, в зале запахло можжевельником, – неинтересный Олегу текст. Потом они с водителем вернулись, причём лишь с одной бутылкой портвейна, довольно неуклюжий эпизод, потому что пришлось объяснять:
– Вино для дегустации, а остальное, я надеюсь, целый ящик в подарок, фирма доставит непосредственно из Лиссабона.
Почему ходил с водителем, не объяснил, а женщины деликатно обошли эту нелепость, видимо, списав её на душевное волнение ухажёра. Да, конечно, он, Олег, в тот момент и в самом деле был не в себе, понимал это и, готовясь к ресторанному застолью, заклинал себя: «Только без глупостей!» К ресторану подъехали довольно быстро, петляя по тесным улицам Китай-города. Обогнули церковную ограду, затем старинное, с узкими окнами-бойницами здание – палаты какого-то боярина и причалили к увитому плющом крыльцу, сбегавшему ступеньками на тротуар. Из-под плюща бледно светилось неоновое, исполненное восточной вязью название заведения – «Руслан».
В этом небольшом, почти пустом зале, разгороженном деревянными перилами, Олег бывал – здесь удобно было вести деловые переговоры. Сегодня их столик, как и договорились по телефону, обслуживали два быстрых бесшумных официанта. Один из них открыл привезённую бутылку и, плеснув в пузатый фужер, дал всем убедиться, каков аромат. Но начали с недавно вошедшей в моду водки «Императорская коллекция» – её Олег отрекомендовал словами: «Хит сезона!» Дамы сдержанно пригубливали, хвалили ресторан, особенно – за отсутствие шумной музыки, расспрашивали Олега о Португалии, где он, оказывается, ещё не был, но собирался, «…если всё удачно сложится». К будущей удаче он относил сотрудничество с Управлением культуры, показал черновой набросок договора – в него Сергиенкова тут же предложила правку.
Вторая аудиозапись сохранила её фразу: