Роман бросил последний взгляд на храмовое пространство, словно прощаясь с ним, понимая, что его выводят наружу не для милосердия, а для чего-то, что могло оказаться еще страшнее пыток в подвале.
В церкви собралось около двадцати человек — мужчины и женщины в черной одежде с повязками на рукавах. Все смотрели на Романа со смесью страха и ненависти. Для них он был воплощением зла, посланником демонов, грозящих их душам.
Отец Кирилл стоял у алтаря в полном облачении. Компас-детектор висел у него на груди поверх рясы, слабо пульсируя.
— Братья и сестры! — возгласил он, поднимая руки. — Сегодня великий день для нашей общины! День, когда мы очистим мир от еще одной частицы зла! Когда отправим еще одну заблудшую душу на суд Господень!
Собравшиеся одобрительно загудели. Роман осматривал их лица, ища Тимофея, но не мог найти его среди присутствующих.
— Этот грешник, — продолжал отец Кирилл, указывая на Романа, — признался в сношениях с демонами! В принятии их даров! В готовности служить их целям! Но милостью Божией и нашими молитвами, его душа прозрела! Он раскаялся и готов принять очищение!
Снова одобрительный гул. Некоторые прихожане крестились, другие поднимали вверх руки в молитвенном жесте.
— Начнем процессию очищения! — провозгласил отец Кирилл.
Двери церкви распахнулись, и Романа повели наружу. Утреннее солнце, едва показавшееся над горизонтом, осветило небольшой поселок, состоящий из десятка деревянных домов и нескольких хозяйственных построек. Всё выглядело аккуратным, ухоженным — эти люди умели работать и поддерживать порядок, несмотря на свой религиозный фанатизм.
Процессия двинулась по единственной улице поселка. Впереди шел отец Кирилл с большим деревянным крестом в руках. За ним вели Романа, держа за веревку, привязанную к шее. Далее следовали прихожане, распевающие заунывные псалмы.
Из домов выходили остальные жители — женщины, старики, даже дети. Все они присоединялись к шествию, и вскоре за Романом двигалось не менее пятидесяти человек.
Он искал глазами Тимофея, но не видел его. «Неужели передумал? Испугался?» — мелькнуло в голове. Но тут же он одернул себя — рано отчаиваться. Возможно, молодой человек готовит отвлекающий маневр, как и обещал.
Процессия повернула к трассе Е105, направляясь к той ужасающей веренице крестов, аллее смерти, которую Роман видел, когда ехал к убежищу.
Они вышли на дорогу, разделенную белыми полосами разметки. Отец Кирилл впереди, за ним Роман, ведомый двумя крепкими охранниками, затем вся процессия. Псалмы становились громче, в них появились нотки экстаза — толпа предвкушала зрелище, которое утвердит их веру и сплоченность.
И тут прогремел взрыв. Где-то в поселке, за их спинами, взлетел столб огня и дыма. Все обернулись, возгласы удивления и страха прокатились по толпе.
— Пожар! — крикнул кто-то. — Амбар горит!
Началась суматоха. Большинство прихожан бросились обратно в поселок — там хранились их запасы, их надежда на выживание зимой.
Отец Кирилл, однако, не сдвинулся с места:
— Стойте! Это уловка демонов! Сначала закончим очищение!
Но его уже мало кто слушал. Даже охранники, держащие Романа, нервно переминались, явно желая присоединиться к тушению пожара.
— Идите, — резко сказал отец Кирилл. — Я сам закончу с еретиком.
Охранники с облегчением передали веревку священнику и побежали вниз по склону, к горящему амбару.
Отец Кирилл дернул веревку, заставляя Романа подойти ближе:
— Это твоих рук дело, — прошипел он. — Каким-то образом ты сговорился с демонами даже из подвала.
Роман молчал, лихорадочно оценивая ситуацию. Рядом с крестами все еще стояли трое мужчин, готовых к распятию. Чуть дальше были еще двое прихожан, не побежавших к пожару. Слишком много для прямого сопротивления, особенно со связанными руками.
— На крест его, — приказал отец Кирилл, толкая Романа к ближайшему распятию.
Двое мужчин схватили Романа за плечи и потащили к кресту, лежащему на земле. Третий взял молоток и гвозди.
«Это конец», — подумал Роман, чувствуя, как его укладывают на грубо отесанные доски, расправляют руки вдоль перекладины.