Антон промолчал — он даже не слушал Васю. Всё это время его взгляд был прикован к лицу девушки.
— Маша, — коротко отозвалась она, заметив его пристальное внимание.
— А ты… — начал Антон, пытаясь завязать разговор, но его перебил внезапно подбежавший Вася.
— Я этот звук ни с чем не спутаю! Прячемся!
Теперь и Антон услышал гул мотора. В ста метрах, из‑за угла дома, медленно выползал старый «ПАЗик».
— Бежим! — скомандовала Маша и, не дожидаясь никого, рванула в первый попавшийся подъезд. Вася бросился следом. Антон, задержавшись на секунду, последовал за ними.
Внутри было темно, пахло затхлостью и сыростью. Все трое прижались к стене у двери и замерли, прислушиваясь к звукам снаружи.
Звук мотора приближался. Антон на миг представил себя капитаном подводной лодки, которая в глубине моря скрывается от вражеского эсминца. Звук дизеля эсминца становился всё громче, пока не стал совсем невыносимым. Сейчас в воду упадут железные бочки — глубинные бомбы. Но вместо этого он услышал, как со скрипом распахнулась железная дверь автобуса, и грубый мужской голос коротко скомандовал: обыскать подъезд.
«Я видел, они сюда забежали», — добавил голос. Компания, забыв обо всём, рванула вверх по лестнице. Маша дёргала ручки дверей, надеясь, что хоть одна окажется не заперта.
Старая пятиэтажка. Две квартиры на каждом этаже. Всего десять. С каждым пролётом шансов становилось меньше. Оставалась надежда на дверь чердака.
На пятом этаже, когда снизу уже доносились отчётливые шаги тяжёлых армейских ботинок, одна из ручек спасительно щёлкнула. Все трое ввалились в чужую квартиру.
Антон запер дверь и посмотрел в глазок. Один пехотинец остановился у двери, другой поднялся выше.
— Выход на крышу заперт, — вернулся он спустя полминуты. — Значит, ушли в одну из квартир. Наверняка живут здесь. Уходим.
Тот, что стоял у двери, осторожно дёрнул ручку. Потом соседскую. Убедился — обе заперты. В последний раз оглядел площадку и медленно зашагал вниз.
— Ну что там? — шёпотом спросил Вася. — Ушли, — с облегчением выдохнул Антон.
— Подождём пару минут и уходим, — Маша посмотрела в глубь тёмной квартиры. — Жутко здесь.
— Квартира как квартира, — осмотрелся Антон. — Наверняка бабушка какая‑нибудь живёт.
Маша улыбнулась. Антона порадовала её улыбка.
— Даже не будем извиняться перед хозяевами? — нервно спросил Вася, о существовании которого Антон с Машей, похоже, забыли.
— Кажется, они спят и ничего не услышали. Просто тихо уйдём — и всё, — Антон посмотрел на Машу. Та одобрительно кивнула.
Несколько долгих минут компания сидела в тишине.
— Идём, — Антон повернул ключ и нажал на ручку. Дверь не поддалась. Он повернул ещё раз. И ещё. Ничего. Замок оставался заперт. Он судорожно дёргал ручку, но та не поддавалась.
— Так вот почему она была открыта, — протянул Вася. — Замок сломан. Теперь точно опоздаю на работу… ещё голова раскалывается, и есть ужасно хочется.
— Не хнычь, — перебил Антон.
— Может, это ловушка, — очень тихо произнесла Маша.
— Пойдём знакомиться с хозяином, — сказал Антон нарочито громко, будто проверяя собственную смелость. И первым шагнул в густую темноту квартиры.
Только теперь, когда опасность быть схваченным миновала, Вася почувствовал, как в квартире душно. Казалось, окна здесь не открывались вечность. Зеркало в прихожей скрыто под тряпкой. Где‑то в темноте прожужжала муха.
Антон распахнул двустворчатую дверь в гостиную — и их взору предстала страшная картина.
Посреди комнаты на покорябанных табуретках стоит гроб. Внутри — покойник. Лежит набок, словно брошен небрежно. Две бледные старухи сидят рядом на диване, будто статуи. Чуть дальше в кресле — старик, такой же белый, такой же неподвижный. Глаза у всех открыты, но жизни в них нет. По лицу старика ползала мерзкая, жирная муха — единственное живое существо в этой комнате.
Шкаф, табуретка, тумба без телевизора. И тишина. Всё выглядело так, будто смерть поселилась здесь навсегда.
От увиденного по телу Антона пробежала неприятная дрожь. Ему захотелось развернуться, выбить дверь или выпрыгнуть в окно — лишь бы не оставаться здесь ни секунды. Наверняка он так бы и сделал, будь один.
— Ой… — сорвалось у Маши.