— Они… они все мертвы? — спросил Вася вслух. А про себя подумал: что‑то здесь не так.
— Похоже, что да, — ответил Антон, стараясь сохранять спокойствие.
— Я пересплю с любым, кто откроет эту проклятую дверь и выпустит меня отсюда, — процедила Маша сквозь зубы.
— Ладно, — выдохнул Антон, окончательно осмелев от слов Маши. — Пойду посмотрю, что можно сделать.
Он шагнул к выходу, и Маша, не отрывая взгляда от мёртвых тел, последовала за ним.
Оставшись один, Вася медленно подкрался к покойнику, словно боялся разбудить его, и всмотрелся внимательнее. Мужчина лет семидесяти, в чёрном костюме. В чёрных ботинках. Ботинки! Они были испачканы грязью.
Труп лежал в гробу небрежно. В воображении Васи комната оживала: покойник выбирается из гроба и принимается пить кровь пришедших проститься с ним. Внезапно наступает утро, и покойник не успевает забраться в гроб — падает внутрь, так и не устроившись удобно. Но что‑то здесь не так, эта мысль не даёт Васе покоя.
Фантазии прервал грохот из соседней комнаты. На кухне Антон лихорадочно шарил по шкафчикам, пытаясь найти хоть что‑нибудь, что поможет выбраться из квартиры: топор, лом, запасной ключ, телефон… Ничего.
Антон с Машей вышли на лоджию. Голова закружилась от свежего воздуха, и Антон вспомнил, что не спал уже сутки. Лоджия, как и остальные окна квартиры, выходила на небольшой сквер. Шёл дождь. На улице не было ни души. Никакой пожарной лестницы. Значит, перелезть к соседям через лоджию — тоже невозможно, устало подумал Антон.
Они вернулись на кухню. Маша открыла холодильник. Долго смотрела внутрь. Потом взяла йогурт, посмотрела срок и бросила обратно. — Я раньше любила такие, — с досадой сказала она.
Оставалось осмотреть спальню. Как и вся квартира, она не видела ремонта долгие годы. Старая мебель. Засаленные, выцветшие от времени обои с чёрными прямоугольниками — следами когда‑то висевших постеров. Немытое окно, сквозь которое едва пробивался свет.
Шкаф пуст. В ящике стола — только карандаши и ручки. Больше в этой комнате осматривать было нечего.
Вошёл Вася. Сказал, что в гостиной, кроме старого постельного белья, ничего нет. На предложение Антона связать его и спуститься через окно покачал головой.
— Слишком старое. Не выдержит. Порвётся, — сказал он устало.
В туалете — ничего. Как и в ванной. Только множество шампуней, гелей и лосьонов для всех частей тела. Обычно в таких старых квартирах полно всякого ненужного хлама. Но здесь будто кто‑то всё прибрал перед их приходом.
Наверняка квартиру собирались сдавать, как только похоронят последнего её обитателя, — подумал Антон. Но что‑то пошло не так. Что же здесь произошло?
Потом были попытки выбить дверь. Стучать в стену к соседям. Кричать прохожим в сквере. Всё тщетно.
Дверь — металлическая. Стены — толстые. Сквер — далеко.
Вася прикрыл дверь в гостиную. После, уставший, уснул за столом на кухне, подложив руки под голову.
Он проснулся от крика Антона. Попытался резко встать, но руки и ноги затекли от неудобной позы.
— Клопы кусаются! — кричал Антон, выбегая из спальни. За ним вышла сонная Маша — в короткой маечке и кружевных трусиках. Пока Вася спал на кухне, они заняли единственную кровать.
Антон продолжал причитать уже из ванной. Маша молча прошла за ним.
— Пойдём, я тебя утешу, — сказала Антону Маша. Он мгновенно забыл про клопов и, держа Машу за руку, пошёл за ней в комнату.
Обессиленный Вася тут же снова уснул.
В следующий раз его разбудил уже крик Маши. В этот раз из спальни никто не выходил, и Вася вошёл сам. На кровати неподвижно лежал, уперев мёртвый взгляд в потолок, бледный Антон. Забившись в угол, в слезах, не сводя глаз с мёртвого Антона, сидела Маша.
— Его клопы кусали, пока он спал, — тараторила она сквозь слёзы.
— Он жаловался, жаловался без конца.
— Наверное, это из‑за них. Может быть, у него аллергия.
— Ага, и у тех, кто в гостиной сидит, тоже аллергия, — саркастично ответил Вася. Он знал, что это не клопы. Его самого укусили пару раз, но он‑то жив
Вася вбежал в гостиную. Он был уверен, что увидит мертвеца уже в другой позе. Но мертвец лежал так же, как вчера. Всё было как вчера, только старый дед упал с кресла и теперь лежал на полу в неестественном положении. «Правда, что ли, клопы?» — подумал Вася.
Что‑то не давало ему покоя. Мысль крутилась в голове, но он не мог её уловить. И вдруг понял: гроб покойнику мал! Это не его гроб! Если по ширине он ещё кое‑как помещался, то в длину гроба совсем не хватало. Кто‑то перетащил его в гроб, чтобы выдать за виновника этого скорбного события. Об этом говорила и одиноко стоящая табуретка. Дед сидел в кресле, две бабушки — на диване. А для него принесли табуретку из кухни. Но где сам мертвец? И для кого всё это представление? Для нас? Маша была права: нас заманили в ловушку. Но мы сами сюда пришли... Хотя нет. Нас привела сюда Маша! Васю словно окатили ледяной водой. Следы от постеров на стене. Разнообразие шампуней в ванной. Это квартира Маши. Это её гроб. Это её похороны. За спиной скрипнула половица. Вася резко обернулся. По ужасу на его лице Маша догадалась: он понял — клопы здесь ни при чём.