Ловко управляемый Сабиной орнитоптер пронесся над крышей очередного дворца и снизился над заливом, взвихрив крылами зеленоватую гладь. Промелькнула неширокая полоса пляжа и пологий берег за ним, показалась высокая куполообразная крыша двухэтажного дома с причудливыми, напоминающими минареты башенками по углам. Затормозив в воздухе, аппарат завис над посадочной площадкой позади здания. Еще несколько мгновений – и крылатая машина мягко коснулась колесами шасси ее твердого покрытия. Гигантские крылья взмахивали все медленнее, превращаясь из кажущегося невесомым радужного веера в две массивных оперенных лопасти. Свистящий шелест постепенно стих. Сабина доложила диспетчеру об успешной посадке, сняла наушники и скомандовала:
– Слезай, приехали!
Снова поднялись «стрекозьи глаза». Пассажир выбрался наружу, осторожно ставя слегка затекшие ноги на ступеньки лесенки. Прямоугольную посадочную площадку с трех сторон окружали высокие стройные деревья, в которых он узнал кипарисы. С четвертой стороны начиналась дорожка, что вела к дому. Было непривычно и странно видеть облицованную розовым туфом высокую стену, стрельчатые окна на втором этаже, устремленный в голубую высь, облицованный изразцами минарет, увенчанный узорчатым навершием и остроконечной, как шапка восточного мудреца, крышей. Из зарослей кипариса на площадку выбрался рыжий откормленный кот. Неторопливо, по-хозяйски пересек ее, подобрался к гостю и принялся доверчиво тереться о ногу. Мэл опустился на корточки, с удовольствием лаская пушистую спину. Кот замурлыкал.
– Надо же, – удивилась актриса, – Аладдин признал тебя за своего.
Парень сгреб мурчащего Аладдина на руки, выпрямился.
– Я вижу, ты живешь как в сказке, – натужно пошутил Мэл. – Дворец у тебя, минареты и даже толстый и довольный жизнью Аладдин имеется…
– Войди в мой скромный дом, о долгожданный гость! – в тон ему отозвалась актриса. – Сбросишь с себя пропыленные одежды и облачишься в шелковый наряд, сотканный лучшими златошвеями Магриба… Ну, или как-то так…
Они рассмеялись настолько громко, что рыжий Аладдин с негодованием вывернулся из рук гостя, мягко шлепнулся о землю и, задрав хвост, порскнул обратно в кипарисы. Пришлось идти в дом без него. Мэл и Сабина обогнули стену, поднялись по высокому крыльцу на террасу. Здесь стояли плетеный стол и несколько кресел. На столе красовался вполне себе падишахский сервиз с остатками недопитого чая в чашках. На большом фарфоровом блюде сохли ничем не прикрытые пирожные, и по ним, а также в открытой сахарнице, с энтузиазмом ползало несколько пчел. Этот беспорядок несколько покоробил деревенского парня, который не привык к пренебрежительному отношению к пище. Он поднял салфетку, небрежно забытую на спинке кресла, прогнал пчел и набросил ее на весь этот натюрморт.
– Где здесь можно вымыть посуду? – спросил он у Сабины.
– Ой, что ты! – отмахнулась хозяйка. – Оставь! Ксаверий уберет…
– Ксаверий?
– Мой робослуга, – объяснила актриса.
– Ну и где же он?
– Наверное, где-нибудь в саду… Кусты подстригает, это его любимое занятие…
– Любимое занятие? – удивился Мэл, вспомнив своего Бармаглота. – Разве у роботов бывают любимые занятия?..
– У простых роботов – нет, – ответила Сабина. – А у моделей класса «А» бывают… Все, идем в дом. Покажу тебе твои апартаменты.
Она распахнула легкомысленные стеклянные двери, и они вошли в дом. После пчел в сахарнице Мэл был готов к чему угодно, но в просторном холле не было ничего сверхудивительного. Чисто и прохладно. Сквозь световые колодцы в куполе падали лучи солнца, в них вспыхивали редкие пылинки. По стенам вились петли восточного орнамента, а может быть, вязь арабского алфавита. Окончив только сельскую школу, герой Четвертого Дня плохо разбирался в таких тонкостях. Вправо и влево уходили два коротких коридора, а наверх – широкая лестница, как и положено, выстеленная ковровой дорожкой. На первой ступени стояли вазоны с неказистым колючим растением, напоминающим пустынный саксаул.
– Комнаты наверху свободны, – сообщила хозяйка.
– А внизу?
– Справа мои комнаты. Слева… Ну, ты их еще увидишь, когда они прибудут… В общем, ты будешь четвертым в нашей компании.
– А где твои друзья?
– Сейчас они на полпути к блаженству, – не слишком понятно объяснила Сабина. – А может, уже вплотную к нему приблизились…