— Эля! Хватит, не болтай лишнего, — положил дружественно руку ей на плечо Эсмонд и покачал головой.
— А что такого? Парень и так достаточно пострадал, пусть знает, почему! — Эля не согласилась скрывать правду.
— Так, стоп! Что значит вернуть город на Землю? А где мы, по-вашему, находимся? — опешил Женька.
Он не ожидал услышать подобное.
— В Межмирье, — небрежно кинул Синнаэль, его забавлял этот смертный и его физиономия, когда тот узнал правду.
— А как мы оказались тут? — мотнул головой, отгоняя дурные мысли, Женька.
— Ты хотел что-то предложить по поводу катакомб? — вернул к первоначальной мысли Женьку Эсмонд, который не любил много распространяться о секретных данных.
— Я хотел предложить вот что: я спущусь туда, найду механизм, но как остановить, пока не знаю… думаю, с помощью взрывчатки, она у вас есть? Это единственная причина, по которой я к вам обращаюсь, — взял себя в руки Женька и унял дрожь в руках и коленях, но сердце всё ещё сильно колотилось.
— И с какого перепуга мы должны отпускать тебя вниз, ещё и напичканного взрывчаткой? Вдруг ты предатель? — резонно заметил Синнаэль, хотя он бы с редким удовольствием посмотрел на этого смертника в действии, ещё после взрыва собрал бы то, что от него останется, и подробно изучил, а вдруг идиотизм — это редкое генетическое отклонение?
— А я не прошу доверять. Более того, дайте мне лишь взрывчатку, а пульт для её активации пусть будет у вас. Я доставлю её к механизму, а вы запустите взрыв! Что бы из себя ни представлял ваш объект, в любом случае, несколько килограммов тротила вполне справится с проблемой, — продолжил Женька с непроницаемым лицом.
У него во рту пересохло от нервных переживаний, но внешне это почти не выражалось.
Синнаэль аж присвистнул и решил, что данный смертный нуждается в срочном исследовании, вдруг у него точно редкий вид идиотизма, причём активно прогрессирующего.
— Вы это слышали? У нас тут камикадзе завёлся! — хлопнул по столу весело фей.
— Мальчик, ты пересмотрел голливудских боевиков. Ты совсем, что ли, спятил — такое предлагать? — Эсмонд был сражён словами мальца.
Он не мог понять, то ли парень ищет с горя смерти, то ли героически хочет спасти людей во что бы то не стало. В первом случае, долг Эсмонда — дать юноше подзатыльник и вообще не доверять оружия и держать всегда на виду, во втором случае, выдать, что он требует, а по окончании наградить, правда, посмертно.
— Нет, просто если у вас есть больше представления, как остановить механизм, я открыт к предложениям, — гордо выпрямив стан, ответил Женька.
Все трое переглянулись, а ведь и впрямь никто, кроме Эрика, не знал, что собой представляет механизм! Даже лучшие разведчики Ордена ничего не нашли, хотя некоторые жизни на это положили. А всё потому, что феи умеют мастерски хранить тайны, в отличие от людей: иногда жажда сохранить секрет рода доходит до маниакальной изощрённости. Ушлый инопланетный блондин предлагал взорвать механизм при первой возможности или перегрузить систему, что так же вызвало бы уничтожение. Но где серверная механизма, не знал никто, Эрик бы выяснил, но его-то нет. Странно, отчего у смертного мысли совпали с инопланетянином?
— Что будем делать? — подавшись к Синнаэлю и Эсмонду, спросила Эля. — Позвать подмогу из внешнего мира нельзя, Эрик пропал, Илью вывели из игры.
— И то верно. Рисковать своими людьми, ради призрачного «установка там» тоже не хочется, — рассуждал здраво Эсмонд.
— А парня не жалко! — дёрнул забавно длинными ушами Синнаэль.
Эля и Эсмонд посмотрели на него так: «будешь трындеть, сам вместо человека оправишься». Фей затих, бурча что-то под нос. Обиженная физиономия рыжего подняла настроение Женьке.
— Ты понимаешь, что можешь погибнуть в катакомбах? — поинтересовалась Эля и пристально посмотрела на юношу, ни один мускул на его лице не дрогнул.
— Да.
— А почему ты считаешь, что у тебя больше шансов на успех, чем у наших тренированных бойцов? — продолжала допытываться Эля.
— Я дурак — а, как известно, людям с этой сверхспособностью всегда везёт, — нашёлся, как ответить, Женька, агатовые пряди вьющихся волос навалились на бледное лицо, а тёмные глаза горели решимостью, они были обращены на Элю, он словно смотрел в душу. Ей показалось, что где-то этот взгляд она уже видела, только у кого?
Синнаэль чего-то затих и позеленел, навострив уши, он неотрывно смотрел на Женьку, словно тот — гадюка, притаившаяся под колодой и готовая в любой момент на бросок.
Эсмонд всё-таки рискнул довериться Женьке. Да, у парнишки тёмное прошлое, но охотника интересовало настоящее, парень хотел искупления, и он его получит. Оказалось, Женька умел пользоваться оружием, лучше всего у него в руках лежали парные пистолеты, такие и отдал охотник удивительному бармену. Эля соорудила взрывчатку достаточной мощности, чтобы снести торговый центр, ведь никто не знал точного размера установки, а проверять времени не было, Синнаэль сказал:
— «Дети свободы» крепчают, да и город наполняется поганой аурой и монстрами.
Женька спустился в подвал, разыскал вход в катакомбы, который был заставлен старым платяным шкафом, Синнаэля заставили хоть раз для общей пользы воспользоваться силой, и он с лёгкостью сдвинул шкаф, правда, обещал проклясть всех, кто вынудил руки марать в пыли. Женька едко заметил, что если выживет, то Синнаэль может лично с ним поквитаться по этому поводу, почему-то от этих слов фей закашлялся и закручинился. Ножницами по металлу обрезали амбарный замок, закрывавший дверь, а когда её открыли, словно из гнилой пасти, дохнуло плесенью и сыростью.
Эля пожелала удачи Женьке, он молча кивнул, настраиваясь на «весёлую» прогулку. Ему даже противогаз на всякий пожарный положили, Эсмонд сердечно просил не повторять опыта Синнаэля и менять вовремя фильтры, а рыжий почему-то обиделся.
Женька тихо, прислушиваясь к каждому шороху, шагал на встречу с судьбой. Об одном молился — больше не встретить Арину, ведь он не был готов сделать последний в их судьбе выстрел, а вот она походу готова разорвать друга на части. Рука Женьки тот час заныла, тактично напоминая, чем предыдущая встреча с этой ледяной леди закончилась.
Женька пришёл к вопросу: если Арина хочет его смерти, то зачем спасла от болезни? Она сказала, что отныне Женька принадлежит ей, и что это значит? Илья говорил, тот марионетка в чьих-то руках. Это он Арину имел в виду или кого-то ещё? Юноша то и дело сверялся с картой, но где искать установку, понятия не имел, на словах-то оно было всё просто, а на деле? Вот Илья точно справился бы «на ура» или этот Эрик… кстати, а кто это? Тут почему-то Женьке вспомнился стих и те странности с погодой, случай с разорванными животными. Когда началась Жатва? Семь дней назад. В каком часу примерно? В полдень. А если предположить, что часы — это роза ветров? Вот двенадцать часов, это какое значение по ней? Женька присел и нарисовал камнем на мягкой земле розу ветров и открыл на смартфоне часы не с цифрами, а со стрелкой. Если их сопоставить, то выходит: двенадцать часов равны северу! И что это значит? Звучит бредово, да никто в здравом уме до такого не додумается! Но ведь эти «Дети свободы» — это спятившие феи, значит, чтобы разгадать их тайны, нужно мыслить так же. К тому же неспроста именно сюда рвался Илья, так что проверить стоит.
Женька стал двигаться на север. Везде царила тьма и, лишь фонарик служил источником света. Пахло плесенью, юноше за пазуху капнула ледяная капля, что заставило вздрогнуть, под ногами прошмыгнула парочка крыс. Что тут им жрать-то? В катакомбах было холодно, как будто сюда дыхнула душа зимы, юноша зябко поёжился. Парнишка услышал приглушённые голоса, они особенно контрастно звучали в непроницаемой тиши подземелья. Он погасил фонарь и попытался привыкнуть обходиться без него, худо-бедно, но получилось, ведь фонарь мог выдать местонахождение владельца. Женька прокрался к источнику шума и увидел того, кого быть тут не должно: Лексу, он с кем-то по рации обсуждал что-то, Женька притаился поодаль и стал вслушиваться: