— Правда, против тех фей оно было бесполезным. Раз у вас с ними тёрки, изобрели бы эффективнее оружие! А то в другой раз меня может не быть рядом, — не упустил возможность дать дружественный совет Женька.
— Ах, ты ж! — Айдар хотел кинуться на парня, но тут вошла в комнату спокойной поступью Арина, хватило одного её взгляда, чтобы фей притих.
— Милый совёнок, ты забыл, кому служишь и за кого обязан отдать жизнь? — спросила не без иронии Арина.
— Ты говорила, что мне пора сделать выбор, и я его сделал! Я буду бороться за то, что мне дорого, — кратко ответил Женька.
Лиса смотрела на смертного и поражалась, как он может без страха вот так говорить о том, что думает? Он не страшится смерти? И что значит «бороться за то, что дорого»? Ему дорога свобода? Или речь идёт о ком-то конкретном? Свобода… какое желанное чувство… как бы она хотела тоже её получить. Но разве поступки Женьки не говорят о том, что никто тебе её не даст, пока сам не возьмёшь? А может, Лиса настолько глупа, что ничего не понимает… Так её убеждали с детства. Ведь если повторить сто раз, что ты дура — то ты свято поверишь. Ты дура и обязана служить — два незабвенных закона превратились в клетку для души Лисы и навсегда закрыли её от свободы. Но ведь Женька не считал себя обязанным Арине? Хотя она ему явно дорога, но он дал понять, что не будет слепо служить, как верный пёс. А разве можно отказаться служить? И Лиса в ужасе поняла, что сравнивает себя с человеком! С тем, кого презирала и ненавидела! Как же она запуталась.
— Скажи, Арина, какая цель «Детей свободы»? К чему вы стремитесь? — спросил Женька, фея увела его подальше от раздраконенного Айдара, пока тот реально не придушил её человека.
— Зачем тебе это знать? — остановившись, спросила Арина, не глядя на него.
Они находились в коридоре на пути к покоям Арины. Она подошла к окну и задумчиво наблюдала, как с неба сыплет снег.
— У всех злодеев есть своя история, которая привела их на путь злодейства. Это константа, — пожал плечами Женька, отшатнувшийся от жуткой статуи, которую не заметил, пока не оглянулся на неё, она ему в сумраке показалась монстром, готовым к броску.
— А если мы — исключение? — Арина улыбнулась не то от его слов, не то от пугливости: странно, на неуязвимых звёздных фей он бесстрашно бросился, а какой-то статуи испугался аж до икоты.
— Не бывает такого! С чего-то вы начинали? Не, ну правда, жуткая рожа! — покосившись на статую, заметил Женька с забавным выражением лица. — Это изваяние изображает Айдара?
— Хих… смотри, чтобы он не услышал, а то и я не спасу! Скажи, тебе что, совсем не страшно? — хихикнула в кулачок Арина.
Она себя мысленно похвалила, что не убила Женьку и не позволила Айдару это сделать, иначе, кто бы её вот так смешил. Но ей стало грустно, жизнь человека — что жизнь бабочки-однодневки — длится всего краткий миг. Что будет, когда его всё-таки не станет? И сердце Арины затрепетало от тоски, лёд на нём дал трещину.
— Страшно? Мне жутко! Я боюсь, что кто-то из фей меня либо сожрёт, либо просто разорвёт на куски. Мне страшно, что мой город покрыл туман и его людей пожирают. Мне страшно за тех, кто мне дорог! Во мне столько страха, временами кажется, что если его обратить в пули, то их хватит, чтобы убить каждого монстра, таящегося в тумане, — поколебавшись, честно признался Женька.
Ему было неловко, скорее всего, Арина разочаруется в нём, ей наверное нужен непоколебимый храбрец.
— Увы, фиговый из меня герой… — признался, наконец, он в своей никчёмности в этой ситуации.
— Какой ты всё-таки дурачок! — Арина рассмеялась теперь в открытую, это не был издевательский смех или ликующий, это был самый тёплый, на который способна сия холодная особа. — Пошли в сад?
— А ты возвращения фей не боишься? — удивился внезапному предложению девушки Женька.
— Боюсь… Хм… — задумалась фея, и её глаза, которые изменились с карего цвета на небесно-голубой, стали тёмными. — Когда-то боялась. Более того, дом «Детей свободы» построен на фундаменте страха и укреплён болью, — её голос стал хриплым от переполнявших её душу терзаний.
Она пошла в сторону выхода в сад. Женька молча поплёлся за ней. Сад, когда-то блиставший в изумрудном великолепии и благоухающий ароматом цветов, превратился в почерневшее царство золы и праха. Лишь снег оживлял его, делая светлее и зрительно просторнее, а свет от фонарей заставлял снежный ковёр блистать миллиардами бриллиантовых звёзд.
— Жаль, а сад мне нравился, — с грустью и поникшим взглядом заметила печальные перемены Арина.
— Наверное, он был красивым… — и Женька поскользнулся и плюхнулся на попу с характерным шлепком. — …ай, не больно… совсем… вообще! — покраснев от боли и стыда, пытался он убедить то ли себя, то ли Арину, которая ему не верила.
— Как ты ещё выжил при столкновении с феями? — на лице Арины было выражение, как у старшей сестры, которая увидела младшего брата, ушибившего коленку, хотя ему запретили залезать на дерево, но он не послушал.
— Вот самому интересно, — пожал плечами Женька и улыбнулся.
— Ты хотел услышать нашу историю… её иллюстрацией служит этот сад, наши судьбы также объяло пламенем войны и горя, оно сожгло всё, что мы любили, и всех, кого любили. У нас не осталось ничего, только прах, — начала свой горький рассказ Арина.
— Войны? С кем? — заинтересовался Женька, всё так же сидевший на ступеньках.
— Это было давно ещё, когда люди жили в пещерах. А наша раса уже подошла к расцвету, тогда не было разделения на Благородные дома и Проклятые, мы были едины, правда уже тогда звёздные феи держались в стороне, они всегда были не от мира всего, выше всех страданий земных, ведь жили на небесах.
Арина указала вверх, ветер тронул её волосы, и они серебристыми волнами развевались, полы платья то прятали, то обнажали стройные ножки, она была прекрасна, как ледяная статуя, и таинственная, как Джоконда.
— Как бы по ним это сразу видно… какие-то отмороженные, хоть и огненные, — согласился Женька, мотнув головой, чтобы прогнать зачарованность, а то гляди, превратится в глупого снеговика из мультика «Холодное сердце». И чего он вспомнился? Наверное, потому что это последнее, что смотрел Женька перед тем, как всё это случилось.
— Мы ни с кем не хотели воевать, но жители Нижнего мира не разделяли наших желаний. Они всегда отличались особой воинственностью, но не показывались, пока на Земле не появились люди, ведь вы — это прекрасный источник питательной энергии. Самовосстанавливающийся ресурс. Наш же народ к вам относился, как неразумным животным: ходите нагие, корешки выкапываете, какой от вас прок? Вы даже как рабы бесполезны, потому что хилые. Убивать вас не позволял кодекс, да и вы на тот момент нам не мешали, — Арина, чтобы веселее рассказ шёл, стала создавать небольшие статуи изо льда, иллюстрирующие её повествование.
Женька с ещё большим интересом наблюдал за ней, его увлекал не результат, а процесс создания. Он поражался, как легко фее подчиняется лёд, словно пластилин в руках ребёнка. А сколько времени человеку нужно на создание хотя бы одной маленькой ледяной фигурки? Женька попытался слепить хотя бы снежок, и к его разочарованию, он у него даже идеально круглым не вышел: почувствуй себя криворуким, посмотри, как творят волшебство феи!
Арина снисходительно посмотрела на комок снега в руке Жени и вместо юноши увидела себя, ещё маленькой, сидящей вот так в ледяном саду и пытающейся освоить магию, она так хотела похвастаться брату, какая она умелая волшебница, но к её разочарованию, у неё ничего не выходило. Маленькая фея злилась и плакала от досады. Ещё и старшая сестра Маринэль подтрунивала над ней и говорила, что её сестрёнка — подкидыш, потому что в их роду ледяных фей не было бездарностей. Арина себя чувствовала полным ничтожеством и недостойной носить имя дома Замершей звезды. Она позорит имя семьи одним своим существованием и бездарной магией. Но тут появился Фрост, её старший брат, и осадил Маринэль. А из угловатой фигурки Арины сотворил красивого крылатого четырёхглазого зверя, он назвал его «дракари сэда» и сказал, что если она проявит достаточно терпения, чтобы освоить магию, то увидит этих зверей. И она старалась…