– Факт. – прыснул я, сморщив в отвращении нос.
– Дело даже не в том, что она это сделала. Мы все это понимаем. Но она даже не рассказала нам. Я бы тоже ради семьи сделал всё, но и скрывать бы такие вещи не стал от команды. Как нам полагаться на неё, если она врёт и скрывает столько важного? – невольно я повысил тон, не скрывая своего возмущения.
– Ты не был на её месте. И понятия не имеешь, через что она прошла. – Голос Влада стал жёстче. Кулаки угрожающе сжались, но я уже был готов дать сдачи. – Может, она не могла сказать…
– Хочешь сказать… – неожиданно догадка пронзила меня как пуля, насквозь и без предупреждения. Я даже затормозил, как раз недалеко от нужного склада. Длинное низкое здание из почерневшего силикатного кирпича.
– Она может находиться под внушением до сих пор… – Закончил за меня Влад. Выглядел он таким же ошарашенным. – Да нет… – Мотнул он головой, отрицая. – Я бы это понял. Почувствовал.
В салоне повисла тишина. С неба вновь полетели мелкие крупинки снега. Завыл холодный ветер.
– А может, просто боялась… – Предположил я, немного смягчившись.
Мой взгляд был направлен на запертый склад. Владелец не знал, что мы должны быть тут. Сотрудников нет, все уволились. Камеры на время задания должны «случайно выйти из строя».
Влад тоже смотрел на него. Долго и сосредоточенно. После произнёс сухо:
– У нас есть полчаса.
– Смотри в оба. Без инициативы. Делаешь, что тебе скажу. Вопросы?
– У матросов нет вопросов. – Вяло произнёс псих и вышел из машины, хлопнув дверью.
Холодный ветер, пропитанный запахом ржавчины, ударил нам в лица. Первым делом я осмотрел периметр. Внимательно и с точностью, которую мне привили во время стажировки.
Никаких следов, никаких ломов в замках, только разбитое окно под крышей. Но мой портативный детектор аномалий молчал, как убитый. Да и сама тишина казалась мне неестественной. Давящей. Где лай собак? Или голоса рабочих с гаражей или соседних складов?
– Как в гробу. – пробормотал я себе под нос.
– Не совсем, – тихо сказал Влад, остановившись посередине занесённого снегом двора. Он не смотрел на стены или окна. Его взгляд был расфокусированным, направленным куда-то внутрь, сквозь кирпич и штукатурку. – Здесь… не эхо. Как будто пустота. Место, которое высасывает звук. Жизнь.
– Поэт, блин, – я фыркнул. – За мной.
Внутри пахло плесенью, пылью и чем-то кислым, животным. Лучи фонарей выхватывали из мрака груды пустых ящиков, клубки проводов, остова каких-то станков. Тень от каждой балки казалась неестественно густой.
Я двигался не спеша, проверяя каждый угол. Детектор всё так же молчал. Каждый наш шаг эхом гулял в пустом помещении.
– Здесь, – привлёк внимание Влад, указывая на груду старых облупившихся ящиков в углу.
Без лишних вопросов я подошёл. Под ящиками, в слое древесной пыли и старой грязи, лежало несколько шкурок. Тёмных, почти чёрных, с отливом старой запёкшейся крови.
– Вот тебе и «шкура линявшего чучела», – произнёс я, скривив лицо, и коснулся их рукой. На ощупь они были ледяными, липкими, с запахом затхлости и плесени. На внутренней стороне был причудливый узор, похожий на спираль застывших сосудов. В бестиарии я ничего подобного не встречал на своей памяти.
Вытерев руку об штаны, я быстро убрал шкурки в герметичный пакет и подписал для экспертизы. Остаётся надеяться, что в Москве быстро определят, что это такое. Ибо бороться с неизвестным мне не хотелось.
Влад в это время отошёл к противоположной стене, где ржавела старая трансформаторная будка. Он замер и положил ладонь на облупленную краску.
– Андрей, – его голос звучал натянуто, – Подойди, пожалуйста, сюда.
– Опять твои фантомы? – Но подошёл, чувствуя, как в кармане детектор наконец-то подаёт тихий, прерывистый писк.
– Не фантомы. Дыра. – Влад провёл пальцами по холодному металлу двери. – Крошечная. Кто-то или что-то её проделало и ушло. Через саму тень.