Я посветил фонарём в щель между дверью и косяком. Ничего, кроме ржавчины и паутины. Но приборы не врали. И выражение лица Влада тоже. В нём была не истерика, а холодная, сосредоточенная уверенность, которая пугала больше любой паники.
Тут нагнетаемую тишину резко разорвал сигнал мобильного. Я даже вздрогнул. Сначала подумал, что Паша, но когда увидел номер Алины, внутри под кожей пробежала тревога. Точно уже зная, что она скажет, я ответил.
– Андрей… ты где? – спросила она испуганным шёпотом, будто боялась, что её услышат.
– На работе, а что случилось? – Сердце билось дробью.
Сестра смолкла. И на фоне её прерывистого тихого дыхания я уловил то самое копошение, которое она описывала мне раньше. Но теперь оно было громким, отчётливым, чёрт бы его побрал, реальным. Будто сотни сухих лапок скребутся изнутри стен.
Я почувствовал, как на лбу и спине выступил холодный пот. Тенегрызы. Это были, мать вашу, ТЕНЕГРЫЗЫ! Что эти мелкие твари забыли в доме моей семьи!?
– Они в стенах… – Прошептала Алина едва ли не в истерике. – Везде. Мама не слышит. Она уснула и не просыпается, а они… – сестра тяжело сглотнула, – они смотрят на меня из темноты в углу.
– Алина! – Громко сказал я, уже собираясь рассказать, что нужно сделать, но послышались короткие прерывистые гудки. У меня у самого чуть земля не ушла из-под ног. – АЛИНА! – уже сорвался на крик, но слышал всё те же быстрые гудки, а после тишина…
– Домой. Сейчас же! – Скомандовал я и направился на выход, попутно позвонив Павлу и сказав, что задание я бросаю. Ехать хотел один, но пришлось взять с собой и Влада.
Ехал я быстро, часто проезжая на красный, выходя на обгон, подрезая машины и часто превышая скорость. Я боялся опоздать. Больше всего на свете я боялся увидеть трупы родных.
Влад вопросов не задавал. Он всё слышал, если не чувствовал своим нутром. А только пристально следил за дорогой и вовремя говорил, когда стоит выйти на встречку, чтобы не разбиться при столкновении.
– Андрей, – тихо сказал Влад после долгой, гробовой тишины в салоне. – Когда звонила сестра… я слышал.
Я не ответил.
– Не по телефону. Я слышал то же «копошение» в воздухе, на складе. Оно не было локальным. Оно было… эхом. Откуда-то издалека. Как будто в твоём доме открыли дверь в их мир, и звук разошёлся по всем тонким местам сразу.
Эта фраза, произнесённая спокойно, почти клинически, добила меня. Это была не случайность. Не просто нападение. Мой дом выбрали. Выбрали. Или я сам привёз туда что-то на своей шкуре? Или… моя семья была приманкой с самого начала?
Я не думал больше. Только вёл машину.
Когда мы, подпрыгивая на кочках, ворвались на знакомую улицу и резко остановились у дома, всё внутри меня замерло. Окна были тёмными. Все. Даже на кухне, где всегда горел свет. А крыльцо… дверь в дом была приоткрыта. Из чёрной щели тянуло холодом и тем самым сладковато-гнилостным запахом, что витал на складе, но теперь он был густым, осязаемым, как стена.
Забыв обо всём, я выскочил, на ходу выхватывая пистолет с серебряными насечками. Сердце колотилось так, что звенело в ушах.
Влад вышел следом. Он был бледен как смерть, его руки заметно дрожали, но в глазах горела решимость.
– Источник находится здесь, – Влад прошептал, и его голос дрогнул. – В тени твоего дома.
Я кивнул, коротко, резко. Я больше не видел во Владе потенциального предателя.
Я шагнул вперёд, к зияющему чёрным провалом двери. Влад в полушаге за мной, его дыхание было частым, прерывистым.
На пороге я на миг встретился с ним взглядом. Ни слова не было сказано.
Дверь за нами с тихим, зловещим скрипом захлопнулась, отрезав нас от внешнего мира.
Глава 9. Андрей
Я опоздал.
Это была первая мысль, когда мы оказались, заперты в давящей неестественной тьме дома. Воздух вокруг казался тяжёлым, влажным, даже склизким, как плесень. От каждого вздоха на языке оседал сладковато-гнилостный привкус.
Я щёлкнул фонарём. Луч, обычно разрезающий темноту яркой полосой света, сейчас лишь бледно выхватывал знакомые очертания вешалки, зеркала, в котором наши с Владом отражения сейчас казались размытыми.
Влад сейчас не шевелился. Он стоял, немного склонив голову, и прислушивался к тишине, которой на самом-то деле и не было. Во всём доме фоном стоял тихий, едва уловимый гул. Гул был низким, утробным. На какое-то мгновение мне показалось, что сами стены вдруг ожили.