Существо отшатнулось, исказилось. Его черты поплыли, как чернила в воде. На миг я увидел нечто бесформенное, зеркально-скользкое, а затем оно с тихим хлюпающим звуком растворилось в луже тёмной слизи.
– Сука, – выругался я, скривив лицо, только сейчас понимая, что эликсир-то с собой взять благополучно забыл. – Откуда здесь два вида нечисти взялось!? Ещё и меньше чем за двое суток!
– Не матерись при матери! – строго сказала женщина, но достала из халата кухонное полотенце, которым она обычно руки вытирала, и туго перемотала ногу, чтобы остановить кровь.
– Спасибо, – кивнул я.
– А я говорил, что там не она, – слишком спокойно сказал Влад. Это взбесило, но пришлось признать, что не настолько он бесполезен, как мне казалось в начале. – Впредь слушай меня, если сам не хочешь здесь сдохнуть.
– А где тогда моя дочь? – Спросила мама у Влада молящим взглядом, но тот лишь помотал головой.
– Пока её не слышу. Но надо быть осторожнее. Отраженцы ещё бродят по дому.
– Класс… – недовольно пробурчал я и встал на ноги, чувствуя, как сильно теперь будет хромать одна нога.
Дальше мы добрались до гостиной. Отец сидел в своём кресле перед стареньким пухлым телевизором. На котором крепко спал пушистый кот, будто и не происходит всего ужаса вокруг. На мгновение показалось, что пушистый – ужасе всё, после увидел, как мирно вздымается его грудная клетка.
Отец смотрел в пустоту перед собой. Его лицо было восковым, безжизненным. Мама, дрожа, пыталась его растормошить.
– Ну же, миленький мой, просыпайся, – шептала она, глотая слёзы.
Я только в ужасе посмотрел на Влада. Это был вопрос, заданный молча. Но Влад неожиданно улыбнулся и кивнул.
– Это он и жив, – прошептал тот, – но как будто не в себе.
И тут отец заговорил. Его голос был сухим, лишённым интонаций.
– Гранаты… где гранаты? Я спрятал… на случай… не помню… Совсем не помню…
Мозг снова сработал на опережение. Я медленно оглядел комнату, очень надеясь, что ошибся, и в углу за телевизором в тени увидел круглый склизкий комок тени. Его упругая кожа блестела в свете моего фонарика. От него веяло холодной пустотой и забвением. Главное – не коснуться его.
– Только этого нам ещё не хватало. – Прошипел я с раздражением, понимая, что догадка верна. – Слизни памяти.
Отец очень часто травил байки про армию, вспоминая, как служил. И там был случай, когда ему поручили донести гранаты до стадиона для проведения учения, но в итоге он отложил в сторону, а после и вовсе забыл. Потом, конечно, нашёл и выполнил поручение. А теперь он снова заговорил про эти чёртовы гранаты.
Я наставил на него пистолет, с щелчком снял его с предохранителя, и слизень тут же подскочил, словно учуяв опасность. Он резко рванул вверх по стене. Я выстрелил, но пуля прошла мимо, и на меня посыпалась штукатурка. Существо было жидкообразным и, сука, быстрым.
Слизень изогнулся и спрыгнул со стены прямо на пол, направившись к отцу. Я бросился наперерез, но в этот момент из темноты за диваном вынырнул ещё один тенегрыз. Я инстинктивно увернулся от когтистой лапы, споткнулся о ковёр.
На долю секунды я как будто выпал из реальности. В голове возникла звенящая пустота. Даже не сразу понял, где нахожусь и что вообще происходит. Мысль оборвалась.
Потом я опустил взгляд вниз и увидел ещё одного слизня. Он выкрал у меня секунды, дезориентировал в пространстве.
На инстинктах я выстрелил в него, даже не успев сообразить, что делаю. Мама взвизгнула, подпрыгнув на месте, а слизень спарился, едва его коснулось серебро.
Коготь тенегрыза уже заносился для удара. И снова Влад. Он не кричал. Он просто врезался в тварь сбоку, сбивая её с траектории, и вонзил клинок в бок, нащупывая глаза. Одновременно он резко дёрнул меня за капюшон куртки, оттаскивая.
– Держись в настоящем! — его голос, хриплый и напряжённый, прозвучал прямо у уха. — Не давай им съесть твоё «сейчас»! Дыши!
Я вдохнул. Воздух пах гарью и порохом. Реальность медленно ко мне возвращалась. Я вскочил, добил оглушённого тенегрыза. А слизня с потолка я подстрелил ещё одной пулей, только после этого выдохнул с небольшим облегчением. Их, конечно, могло быть и больше, но минус два – уже хорошо.