Мышцы в руках и ногах уже гудели. Голова немного шла кругом. Но мама и папа были живы. Папа держался за голову. Со смертью слизня память к нему возвращалась, как и суть происходящего.
Прекрасно. Оставалось найти в этом хаосе Алину. Она, скорее всего, в своей комнате наверху.
И стоило мне только подумать о том, что всё не так уж и плохо, как свет резко погас. Не наши фонари, а те, что были за окном.
Новая волна ужаса холодным потом скатилась по спине. Я прижал палец к губам, боясь нарушить тишину и пропустить что-то важное.
Постепенно, после того как исчез свет за окном, погасли и наши фонари, хотя индикатор показывал, что они должны работать.
Влад резко закрыл уши руками, съёжился, опёршись на стену, словно вот-вот и потеряет сознание, и застонал, как от настоящей физической боли.
Я тут же подлетел к нему, тряхнув за плечи.
– Что… – я не успел спросить.
– Пауки… – прошипел тот, – они ткут паутину, запирая нас внутри… Мы не выйдем… – он шипел. Было видно, как каждое слово даётся ему тяжело, а как ему помочь, я понятия не имел.
Те, о ком он говорил, назывались призрачными пауками. Насколько мне известно, они вообще в нашем крае водиться не должны. Они обычно сплетают пространства в кокон, отделяя его от реального мира и по-своему создавая сверхъестественную изоляцию. И её надо было прорвать, пока мы не оказались окончательно заперты.
Я подбежал к окну, зашторившемуся непроглядной чернотой. Ударил прикладом по стеклу. Звук удара был глухим, словно я бил по толстому одеялу. Ни звона, ни трещин. Снаружи не было ничего. Только стена из темноты.
– Попробуем дверь! – крикнул я.
Мы рванули в прихожую. Дверь, которую мы заперли, была на месте. Я потянул ручку. Она открылась. За ней… была не улица. За ней была наша же гостиная, где сидели родители, смотря на нас испуганными глазами. Я захлопнул дверь, сердце бешено колотясь. Открыл снова — та же гостиная. Пространство замкнулось.
– Выхода нет, — констатировал Влад. Он прислонился к стене, его силы, казалось, были на исходе. — Они сплели петлю.
Отчаяние уже заполонило мой разум. Я закрыл лицо руками. Надо было думать, что делать. Прошлый раз Кристина разрушила замкнутую петлю, растворив демоническую монету в святой воде.
– А что, идея неплохая, – пробубнил я сам себе, уже собираясь снова направиться в кухню, где она у нас обычно и хранилась раньше, но остановился у порога. Тени начали сгущаться в физическую субстанцию. Я направил на неё пистолет, а после узнал фигуру.
Это был я сам. В точности до мелочей.
Отовсюду слышалось шипение и скрежет, а после неожиданно всё смолкло. Чудовища замерли.
Отраженец-Андрей смотрел на меня пустыми глазами. Его ухмылка растянулась широко и даже победно.
– Борешься с тенями, – проскрипел он моим голосом. – И думаешь, что защищаешь главное. А уже проиграл.
Алина. Её всё ещё не было. Ледяной ком встал в горле.
– Где моя сестра? – прошипел я с отвращением.
– Цела. Пока. – Отраженец сделал паузу. – Но она теперь часть декора. Живая деталь. Хозяин любит такое.
Его взгляд скользнул к Владу.
– Он слышит фальшь. А слышит ли, как она зовёт? Или его собственный шум всё заглушил?
Влад побледнел ещё сильнее, сжав виски.
– Она близко. Её страх… глухой. Как будто её завернули. – Он остро оглядел комнату. — Не в другой комнате. Здесь. Она всегда была здесь.
Я метнул взгляд по гостиной.
– Где?
Двойник рассмеялся сухо.
– Слепой водит слепого. Ищешь глазами в мире, где глаза лгут. Она – приз. Чтобы получить её, прими правила. Что для тебя важнее, её жизнь или твоя иллюзия контроля?
Существа в комнате синхронно сдвинулись, сжимая кольцо. Не атаковали. Держали. Играли.
– Что вам нужно? – прошипел я.
– Я – зеркало. Но хозяин сейчас ищет редкое. Разбитые судьбы. Чуткие души. В твоём доме – целый набор. Какой выберет? Решит игра.
Он шагнул в тень и растворился. Но его присутствие осталось, заполнив дом.
Влад дёрнул меня за рукав. Его лицо ещё корчилось в гримасе той боли, которую он выносил. Но было видно, с каким трудом ему это удаётся.