Коридоры казались пустые, а людей в доме будто имитировала нечисть. Жуть дом нагонял, пока на него смотришь издали, а внутри и вообще создавал впечатление «живой» заброшки, барака, в котором люди доживают свой век.
– Года три назад, – со вздохом сказала старушка. – От людей тут остаются лишь оболочки, которые только изображают, что живут. А ты ещё молодая. Жить да жить ещё. Езжай отсюда, пока можешь. – настаивала она.
Но страха я не испытывала.
– За меня не переживайте, я могу за себя постоять. – Приободрилась я, но, судя по гневному взгляду пожилой, она видела во мне только самонадеянность. – А вас-то почему не забрали до сих пор? И как он появился.
– Дуреха, – прыснула она, громко цокнув. – Чай с пирожками будешь? Нечего тебе в коридоре стоять. А упрямству, смотрю, не занимать.
Я довольно улыбнулась и кивнула.
– Меня, кстати, Кристина зовут, а вас? – я протянула руку для рукопожатия, и женщина заметно смягчилась.
Наверное, только пыталась казаться чёрствой, отчего виделась мне даже милой.
Да и кто, кроме бабушек, расскажет мне обо всём, что происходит в жуткой малосемейке?
– Зови меня баба Нина.
Я улыбнулась. Оказалось, что старушка живёт прямо подо мной, поэтому она сразу поняла, что я заселилась.
Внутри у неё оказалось очень даже уютно. Помимо старой хрустальной люстры, по углам стояли торшеры с яркими лампочками. В углу стояло пианино, на нём – цветы в крошках. Узкая кровать, рядом со шкафом со сломанными дверцами. Окно зановешено тюлью и плотными шторами. Так же был пухлый старый телевизор на тумбочке с вязаной салфеткой. Возле окна теснился небольшой круглый столик со свежеиспечёнными пирогами.
Бабушка бросила клюшку. Нажала на чайник, который прятался на полке под столом, рядом с удлинителем.
– Садись, милочка. – Баба Нина указала на табуретку.
Когда чай был готов, а я с большим удовольствием уплетала пирожки с луком и яйцом за обе щёки, баба Нина рассказывала.
– Когда-то этот дом был наполнен молодёжью. Бегали дети, молодые строили семьи. Заселён был каждый этаж. И всё было прекрасно до момента, пока в одной из комнат на пятом этаже не нашли труп. То был Семён, алкаш местный. Но вот когда он умер, не было ни алкоголя, ни чего такого. Его нашла Валька, девчушка его. И как она говорила потом – он был задушен. Губы, шея все синие. После его начали видеть днём в коридорах. Иногда он стучал в двери. И вот Союз распался, завод закрыли. Работы в городе стало мало, алкоголя стало больше. И вот совпадение, почти каждому, к кому тот Семён стучался, вскоре так же умирали. А после их видели в коридоре. Это происходило постепенно. Дом наполнялся странными звуками, тенями. Маргиналов становилось больше. Наркоманы, алкоголики, отсидевшие зеки тут брали квартиры, и случались убийства. В одну ночь в наш дом вызвали наряд милиции, когда на верхних этажах началась потасовка. И они пропали. Их тела так и не нашли, хотя искали долго. После этого случая к нам милиция приезжала крайне редко и то днём. А года три назад начали говорить о НЁМ. Тень высокая до потолка с глазами-фонарями. И самое ужасное, что спустя несколько дней молодые, которые мне про это рассказали, превращались в ходячих призраков. Серые, безэмоциональные лица. Механические действия. Блуждание по коридорам, странное мычание.
– Так почему ОНО не забрало вас? И много ли в доме таких ходячих? – я даже отложила пирожки.
Баба Нина махнула рукой.
– Я старая, а ему нужны молодые. Возможно, и меня заберёт когда-нибудь. Но я никогда его не видела. Никогда не открываю дверь, не смотрю в глазок, да и дела стараюсь делать только днём.
Я кивнула. В принципе было логично. Да и живых людей в этом доме я даже вспомнить не могу, кроме Паши пять лет назад.
– Баба Нина, а что вы знаете о предыдущем владельце моей квартиры?
– Он тебе её продал? – старушка скривила лицо и фыркнула. – Знаешь, он всегда был тихим, замкнутым. Иногда мне казалось, что он с кем-то разговаривает в коридоре. Когда он вырос, то к нему стали захаживать очень много мутных людей. Я боялась, он станет, как папаша его, алкаш и наркоман, но… – баба Нина склонилась ко мне и прошептала, – бандюган он. Зря ты квартиру у него купила.
Я пожала плечами.
– А на вид такой симпатичный, порядочный. – на моих губах появилась мечтательная улыбка.