Пока я бежала вверх по этажам, мне попались несколько «пустых». Они ходили по коридорам, как самые обычные люди. Только очень тихо, почти беззвучно. Их глаза были стеклянными, лица бледными. И никто не разговаривал. Из комнат доносилось только глухое мычание и подобие приглушённых разговоров, где слов не разобрать. И за каждым из них ходили их же Тени.
На полпути я остановилась. Выдохнула и мысленно потянулась к ним, намереваясь их «почувствовать» и поглотить. От голода внутри всё скручивало в жгут, но попытка была тщетной. Нить всё так же оборвана. Только теперь казалось, что внутри меня появилась и тянущая вниз пустота. Она разрасталась внутри, как разъедающая плесень или ржавчина.
И мне было страшно, что ничего с этим сделать уже нельзя.
Моя комната была открыта. С ночи горел свет и вовсю работала пушка, гоняя из угла в угол горячий воздух. Я тяжело вздохнула и проанализировала взглядом комнату: расправленная кровать, чашка кофе на столе.
Посреди комнаты, на ковре, валялись осколки зеркала. На одном был кровавый отпечаток. Осторожно вышагивая по комнате, я подняла этот осколок и в его размытом отражении увидела синяки от пальцев на своей шее. И отпечаток на шее и зеркале совпадал.
Сердце вновь затрепетало в груди.
Я положила осколок на тумбочку и сняла с себя водолазку. В отражении разбитого зеркала я нашла на своих рёбрах большие синяки. То, что приняла сначала за боль от холода, была боль от ударов. Но страшнее было то, что две точки от клыков в этот раз были на сгибе.
– Что тебе от меня надо? – прошипела я в отражение тихо, почти воя от бессилия. – Сделка закрыта. Жертву ты получил. Оставь меня…
Щёки обожгли дорожки пробежавшихся слёз. Я положила ладонь на свой карман и почувствовала там смятую записку.
Утёрши слёзы, я заставила себя сесть, выдохнуть и прочитать написанное моим почерком: «Разрушь ритуал днём! Не медли, иначе станешь такой же».
Написано было кровью. Рвано и в спешке.
– Значит, придётся вернуться в подвал, – заключила я невесело.
Я оделась потеплее, в этот раз обулась уже в зимние берцы, плотнее их зашнуровав. И нашла свой мобильный с разбитым экраном под кроватью.
На дисплее горел список вызовов, и последний разговор с Владом около полуночи. Разговор длился две минуты.
– Значит, в комнату я всё-таки заходила, – вынесла я итоговый вердикт.
И точно знала, что не тот глазастый силуэт стал причиной моего забвения. Это Высший меня преследует. И, судя по всему, я точно знала, что в итоге забуду всё. И в этот раз оставила себе подсказки.
Я попробовала снова позвонить брату, но после долгих гудков так и не услышала его голос. Паша тоже трубку не взял. А Андрей вообще оказался вне зоны доступа.
– Да вы все издеваетесь!? – рыкнула я раздражённо и бросила мобильный на кровать.
Мозгом я понимала, что мне нужна помощь. Что нужно мчаться в офис, поговорить с ребятами. Но что-то внутри меня будто ставило блок на саму идею покинуть малосемейку сейчас, ничего так и не исправив.
Я по-прежнему отстранена.
Прокралась ещё одна мысль. Звонкая и жгучая, как пощёчина.
– Подвал, так подвал, – вздохнула я, повесила на плечо свой рюкзак и, взглянув на розовые пушистые тапочки с толстой подошвой, взяла и их, намереваясь по пути вернуть их хозяйке.
Глава 13. Кристина
Оказавшись у нужной двери на первом этаже, я постучала в уже знакомую мне дверь. Настя открыла почти сразу. Но вместо пижамы и тёплого махрового халата была одета в тёплый свитер с горлом и джинсы.
– Прости, что украла их, – Я виновато улыбнулась и протянула ей её тапочки. – И толком не поблагодарила. Ты даже представить не можешь, как сильно сегодня мне помогла.
Настя приняла тапочки и тепло мне улыбнулась.
– Так любой бы поступил на моём месте, – ответила она вежливо.
– Я бы не поступила. – Честно призналась я. – В твоём возрасте каждый человек был врагом в моих глазах.
Настя потупила взгляд. Явно не знала, что на такое можно ответить.
– В любом случае спасибо. – Кивнула я снова, – И лучше сиди пока в комнате и не выходи, чтобы не произошло. Чтобы ты не увидела и не услышала. – мой тон стал строже.