– Так и каков план? – спросила Настя, то и дело боязливо оглядываясь на спасительный выход.
– Ты стоишь на лестнице, готовая бежать в любой момент. Бросай меня тут не думая. Если что, то мобильный в моей комнате. Звони Паше и скажи, что я здесь.
– Принято. – кивнула она. – А почему ты сразу ему не позвонила?
Я прикусила губу. Не хотела говорить, что пыталась.
– Потому что в этом не было необходимости. – Соврала я.
Хотя с другой стороны это было правдой. Мне нечего ему рассказать. Результатов ноль. А разбрасываться своими подозрениями не хотелось напрасно. Будто озвучить их – означало предать его. А этого я уже не могла.
Я вновь подсветила спираль со зрачком внутри. Его контуры будто вспыхнули бурым и ярким неоновым светом. Следы силы в нём.
Аккуратно коснулась его. По телу прошла лёгкая дрожь, а кончики пальцев слабо покалывали, как будто коснулась лёгкого разряда напряжения.
– Жуть какая… – прошептала Настя. – Получается, кто-то его нарисовал, и люди становились такими?
Я мотнула головой.
– Нет, символ тут появился вчера. Слишком свежий и яркий след от него. – Я вновь коснулась знака, но уже всей ладонью. – Но этот знак как катализатор что ли… Я проснулась сегодня в нём.
Настя прислонилась к холодной кирпичной стене, её дыхание стало частым и поверхностным.
– Что это? – прошептала она.
– Якорь, – ответила я, всматриваясь в линии. При ближайшем рассмотрении я увидела, что спираль состояла не из одной линии. Она была составлена из множества мелких, повторяющихся насечек. Я осторожно приблизила руку, не касаясь, и провела лучом вдоль одной дуги.
Это были цифры. Выжженные, вдавленные в бетон.
«1991»
«1993»
«1999»
«2004»
«2010»
– Здесь написаны годы. – Прошептала я задумчиво. Было похоже, что спираль Высшего начертили поверх старого рисунка, и тогда я догадалась, сопоставив с рассказами бабы Нины. – Годы, когда здесь что-то происходило…
Я потянулась к рюкзаку и достала пластиковую бутылку. Самодельная смесь: крупная соль, мелкая серебряная стружка (последние запасы), бытовой отбеливатель. И последний штрих – я прикусила кончик указательного пальца на левой руке до крови и выдавила несколько капель в горлышко. Кровь всегда была сильным оружием, но ещё и очень опасным для того, чья кровь используется.
– Сам символ не уничтожить просто так. Но его можно деактивировать. – Пояснила я, взглянув на Настю, что освещала мне подвал с последней ступеньки.
– Откуда ты всё это знаешь? – Ахнула она, – У нас где-то преподаются оккультизм и борьба с нечистью? Куда документы подавать? – она пыталась шутить, но всё так же шёпотом, то и дело бросая краткие взгляды вверх.
Я тоже боялась, что пустые вот-вот отрежут нас от дневного света.
– Почти. – Улыбнулась я, – Готовься бежать, если я закричу.
Она кивнула, и я начала работу.
Я встала и прошлась по краю знака. От него веяло тем самым холодом. Пронизывающим насквозь и оставляющим только пустоту внутри, прямо как у меня сейчас.
Я выдохнула и начала лить смесь против часовой стрелки. Выливала осторожно, на каждую полосу, по всему контуру спирали. Реакция не заставила себя долго ждать. Раздалось тихое зловещее шипение. Белый едкий пар начал подниматься от разъедаемых линий. Воздух запах серой. И темнота за моей спиной буквально ожила.
Из углов, стен, с потолка. Отовсюду лезли тёмные, человекоподобные, полупрозрачные фигуры. Они плыли к спирали, сливались в неё, будто та сила оказала сопротивление изнутри и впитывала в себя остатки от мертвецов, которые обычно перерабатывала я.
– Крис! – В ужасе вскрикнула Настя, отпрянув от стен и укрывая голову руками, будто это могло помочь.
– Беги! – Крикнула в этот я, но в этой звенящей тишине, густой как вода, мой голос тонул.
Настя сорвалась к выходу, почти добежала до двери, как неожиданно возникшая фигура бабы Нины клюкой толкнула Настю вниз, и дверь с оглушительным грохотом захлопнулась.
– Нет! – Только и успела крикнуть я и попыталась к ней сорваться. Девушка упала, ударилась головой и обмякла.