По полу разлилась тёмно-бордовая лужа.
– Нет… – прошептала я глухо, чувствуя себя пригвождённой к полу собственной искусанной тенью. Казалось, и она вот-вот впитается в спираль.
И тогда я увидела, как в темноте рождаются белые глаза луны, а следом и гигантский тёмный силуэт. Его длинный коготь потянулся к лицу Насти, и тогда я действовала уже без мыслей, чисто на инстинктах.
Я достала из-за пояса серебряный кинжал, разрезала глубоко свою ладонь и вонзила сталь прямо в центр узкого зрачка.
Лезвие вошло в бетон, как в зыбучий песок.
Тени вокруг запрыгали и задрожали. Символ неровно заморгал.
По телу разлился ток, а вместе с ней и такая знакомая сила. Я не просто видела боль. Я проживала её. Через меня прошёл предсмертный хрип того самого Семёна, которого задушил полтергейст. Он стал первой тенью, что бродил по стенам. Постепенно он убивал других и нашептывал на ухо другим – убивать. Он сам по глупости призвал зло в свой дом за выпивкой. А после впитывал в себя боль и отчаяние, когда по нему не только не плакали, его во всём упрекали. Над ним смеялись.
Нить внутри меня колыхнулась, укоренилась с разрядом тока, идущим от спирали.
Оно пыталось добить меня. Я чувствовала, как Глазастый коснулся моего лица, пытаясь уничтожить то, что во мне ещё осталось, а я сопротивлялась.
Тогда он потянулся к телу Насти. Девушка вздрогнула, немного перевернулась, приложив рукав свитера к затылку.
– Живая, – только и смогла я выдохнуть с облегчением и будто воспарила духом, и вонзила клинок в гиганта. Прямо в голову между его паршивых бледных глаз.
Стены подвала задрожали. Тени растворились. Свет фонарика заморгал.
Глазастый не умер, и тогда я плеснула в него остатками жидкости из флакона Насти. Монстр зашипел и отпрянул. Заступил за край спирали, и та сила впитала его в себя.
Наступила тишина.
– Кристи…на, – сбивчиво прошептала Настя, и я подползла к ней.
– Тише, не говори, – я достала из запасов свой эликсир восстанавливающий. Там оставалось всего на пару глотков, больше не было даже в офисе, но я не смогу себя простить, если Настя умрёт.
Я буквально через силу влила ей один глоток. Положила её голову к себе на колени. Мои джинсы пропитались её кровью. Настя заплакала, завыла от боли, а я её держала и мысленно кричала сама.
Каждая клеточка тела ныла, но я цеплялась за нить, что снова связала меня с тенью. Это был резкий толчок внутри. Но связь не казалась мне восстановленной. Наоборот. Это было её изломанное, перекрученное подобие. Но я больше не чувствовала голода внутри, который меня так стремительно выжигал. Мне было сильно легче. Даже порезы на руке будто бы даже срослись, оставив тонкую красную полосу.
Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Настя задышала ровно, как и открыла глаза.
Её вырвало прямо мне на колени. Но я даже дрогнула.
– Голова гудит… – вяло прошептала она.
– Это наименьшее из твоих проблем. – Улыбнулась я.
– Прости, – сглотнула. – Я отдам тебе свои джинсы.
Я улыбнулась и погладила её по волосам. Мысленно я представляла, как душу эту старую каргу, которую ещё вчера приняла за друга.
– Договорились.
– Всё закончилось? – В её голосе просквозили нотки надежды, когда она осмотрелась в полумраке пустого холодного подвала.
– Нет, к сожалению. Этот дом как был гиблым местом, так и остался.
Глава 14. Кристина
Мы поднимались медленно. Каждый шаг вверх давался тяжело. Настя шла медленно, опираясь на меня всем весом, а я так боялась, что дверь будет заперта.
Мне постоянно казалось, что сейчас из стены выплавит лицо бабы Нины, или Глазастый подхватит нас за ноги и превратит в одних из пустых.
Я дёрнула дверь со всей силы на себя, готовясь атаковать в любую секунду, но дверь поддалась неожиданно легко. Петли проскрипели, будто на весь дом громким звонким эхом, выдавая и то, что мы ещё живы старой карге и другим тварям, что тут могут обитать.
Настя выронила ключ, и он со звоном прокатился по старой плитке коридора. Она облокотилась на стену, часто и изнемождённо дыша.