– Как много я пропустил… – с шумом выдохнул он облачко пара и открыл банку. – Не думал, что когда-нибудь буду выпивать с младшей сестрой…
Я, довольная, повторила за ним и сделала первый жадный глоток. Горьковатый холод разлился внутри, но это был вкус свободы и счастья.
– Даже представить не можешь, как долго я это представляла, – мечтательно сказала я, подставив лицо неспешно падающим снежинкам. Моё счастье было таким полным, что, казалось, могло согреть весь этот холодный город. – Я никогда не теряла надежды доказать всем твою невиновность. А когда смогла это сделать – своими руками убила подонка. И знаешь, я ни о чём не жалею.
Влад сжал мою ладонь и сделал глоток.
– Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось пройти через всё это, – он коснулся того места на моей руке, где была метка. Я буквально чувствовала, как оно жжёт, напоминая о цене.
– Ты ни в чём не виноват, – отрезала я, не оставляя места для сомнений. – Ты стал жертвой обстоятельств, как и я. Нам обоим не оставили выбора. Но теперь всё позади!
Я подняла банку, и две жестяные банки звонко чокнулись в тосте за наше чудо.
– Как мама с папой? – спокойно спросил он после долгого глотка.
За долгие пять лет они ни разу не пыталась навестить брата. Даже не интересовались как он. А мне запрещали даже упоминать его имя за столом. Это было за несколько недель до их развода. Громкого и со скандалами, когда по дому летает посуда.
Я поджала губы и взглянула на потемневшее небо.
– У них всё хорошо, – с тоской произнесла я. – Лучше, чем у нас, так точно.
– Надо будет её навестить, – улыбнулся он. Я знала, о чём он думает. О глазах матери, которая поверила следователям, а не ему. Я тоже их часто вспоминаю.
– Не стоит, – жёстко сказала я. – У мамы давно другая семья, как и у отца. Бабушка умерла пару лет назад. Так что мы сами по себе теперь, братишка.
Я вяло улыбнулась, поджав сухие от ветра губы. Боль от этих слов была старой, притуплённой, но всё ещё живой.
– В принципе, ничего другого я и не ожидал, – усмехнулся он и обнял меня крепко.
– А Паша? Что у вас с ним? – спросил он сходу, от чего я едва не поперхнулась пивом.
– С чего ты взял, что что-то есть? – рассмеялась я, чувствуя, как по щекам разливается густой румянец.
– Надо быть слепым, глухим и в придачу тупым, чтобы не почувствовать искры между вами.
– Нам нельзя, – резко ответила я, не желая развивать эту тему. – Иначе меня переведут в другой офис.
– Сочувствую, – пожал он плечами. – А что по другим охотникам в офисе? Вроде время еще не самое позднее, а этаж пустой был совсем.
– Мы пока одни, – с радостью сменила я тему. – Паша – начальник, так решило руководство Москвы, когда создавали офис. Мне было уже 16 на тот момент, поэтому меня поставили охотником, но никто ничему не учил. Да и Паша долгое время офис поднимал почти в одиночку. А, ещё есть Андрей Прокопьев, но он ещё на стажировке в офисе Волка, скоро должен вернуться. Ну и теперь есть ты.
– Негусто, – заметил он.
– А о каком даре говорил Паша? Как его там… – я запнулась, пытаясь вспомнить.
– «Теневой эхолокатор», – напомнил он. – Так это назвали те люди в Москве.
Он поёжился, и я поняла, что он вспоминает тесты, эликсиры, всё то, через что его пропустили.
– Точно. Это связано с тем, как ты меня в своё сознание переместил, когда я приезжала к тебе… – Я тактично запнулась.
– В том числе, – кивнул он. – Своего рода эмпатия, могу и духов видеть, и нечисть чуять. Может, ещё что-нибудь. Но это предстоит выяснить уже на практике. – А ты, правда, Теней видела уже тогда?
Я кивнула. Нам не нужно лишних слов, чтобы понять, о каком времени идёт речь.
– Начала после смерти той цыганки. Она передала мне свой дар и умерла. И теперь я вынуждена поглощать Теней, чтобы не умереть, – буднично пожала я плечами.
– Прости, что не верил, – он обнял меня крепко, а я прижалась к его плечу, чувствуя родной, забытый запах.