– То есть, ты знаешь, с чем имеешь дело? – Райла спросила с нотками надежды. Её взгляд улавливал каждую микроэмоцию на лице.
А я понимал, что если расскажу всё так, как оно есть – погублю не только доверие Райлы, но и весь офис следом.
– Сорок восемь часов, – вместо ответа начал я, смотря на Райлу как человек, который просит отсрочки у судьи. – Пожалуйста, дай нам это время, чтобы представить тебе не теорию. Чтобы привести тебе доказательство. Материальное доказательство работы над источником угрозы. И план по его нейтрализации.
– Риск колоссальный, Павел. Борис не уснёт. Он будет копать.
– Пусть копает в открытых источниках. Я дам ему для отчёта чистые цифры по старым делам. А ты… ты получишь от меня лично, из уст в уста, каждый вечер сводку. Без бумаг. Без подписей.
Райла задумалась. Её пальцы барабанили по столу. Наконец, она вздохнула, и в этом вздохе была вся её усталость, вся тяжесть принятия решений.
– Хорошо, – она сказала это тихо, но твёрдо. – Сорок восемь часов. Но условия. Первое, проверка остаётся. Борис будет изучать всё, что может, в рамках своих полномочий. Если он сам выйдет на твои секреты, игра окончена. Я не смогу тебя прикрыть. Второе, ежедневный личный отчёт. Третье, Кристина Матюхина остаётся отстранённой. Её доступ к делам – с моего прямого разрешения. И последнее… – Она поднялась из-за стола, подошла к окну, глядя на ночной город. – Я делаю это не для тебя. И уж тем более не из жалости. Я делаю это, потому что до сих пор верю, что твой офис нам необходим. Да и ребята все хорошие. Не заставь меня пожалеть об этой вере.
Когда проверяющие ушли, на пороге моего кабинета показалась Настя в своей потрёпанной куртке.
Я даже не успел толком выдохнуть, чтобы начать придумывать план дальнейших действий, как появилась необходимость решить ещё и эту проблему.
– Эти люди такие страшные… – прошептала она, смотря на меня глазами оленёнка. – Тот мужчина допытывался у меня о том, что я вообще знаю… – девушка вздрогнула.
– Присаживайся, – сказал я ей, разваливаясь уже в своём удобном месте.
Девушка послушно села напротив, и я протянул ей несколько белых листов А4 и новую ручку.
– Поговорим мы позже, а пока пиши всё, что помнишь о бабе Нине, о малосемейке и, главное, что было перед вашим побегом с Кристиной. Важна каждая мелочь.
– А это обязательно? – поёжилась она, взяв ручку.
– Да, – твёрдо, без намёка на возражения, сказал я. Настя только кивнула. – И ночевать можешь остаться в комнате отдыха, в холодильнике там точно найдётся, чем перекусить.
– Спасибо, что не выгнали, – робко пожала та плечами и принялась писать.
В этот момент на пороге появился Влад.
– Ушли, наконец, – выдохнул он с облегчением, будто специально ждал под окнами, чтобы с ними не пересекаться. Но глаза его были, как после большого воздействия шума.
– Кристина в порядке? – первое, о чём я спросил его.
Влад уселся на диван. Тот скрипнул под его весом.
– Если это можно так назвать, – проговорил он задумчиво, словно чего-то не договаривал.
– В смысле? – не понял я, заметив, как и Настя отвлеклась, пристально смотря на Влада.
– Не подпускает к себе, не разговаривает… – Он замялся. – Даже мой дар к ней глух. Такого не было до малосемейки.
Он посмотрел на Настю.
– Ты ведь с ней была, она ничего тебе не рассказывала?
Но девушка только неопределённо пожала плечами.
– Немного. Кристина мне показалась очень замкнутой, но доброй. Она меня спасла, хотя в какой-то момент мне показалось, что она меня просит ради каких-то вещей в своей комнате.
Мы с Владом тут же переглянулись.
Все ответы были в малосемейке. И как начальнику было правильно проверить сначала её, но вот другой голос… требовал дать сначала шанс ей.
– Я сам с ней поговорю, – пообещал я Владу и увидел в его взгляде облегчение.
Я встал, положил перед ним так же несколько листов бумаги и ручку.
– Это ещё зачем? – не понял Влад. – Я все рапорты тебе ещё утром сдал.
– Каждое событие объединяет координация. Мне нужно, чтобы ты подробно описал каждый случай на твоих заданиях, когда ты это чувствовал и в чём это проявлялось.
– Принято, – Влад устало потянулся, взял ручку и начал писать.
И пока в кабинете царило молчание, нарушаемое лишь скрипом ручек, я мог думать только о том, как воплотить свой план в действие, чтобы не подвести Райлу.
Глава 17. Кристина
Несколько часов назад
Я забралась на пассажирское сиденье, скрестила руки на груди и откинулась на спинку, прикрыв веки. В пальцах, до белизны костей, я сжимала серебряный крестик. Он впивался в кожу, и эта боль была единственным, что казалось реальным.