Когда я подошла, увидела, что дверь приоткрыта. Сердце билось, точно молот о наковальню. Толкнув дверь плечом, я замерла на пороге, увидев там Влада. Он стоял у окна, держа в руке мой разбитый мобильный.
Взгляд брата тут же метнулся ко мне. На его лице отразилась тревога в смеси с удивлением в широко распахнутых зелёных, как у меня, глазах. И это резануло по мне сильнее любой насмешки.
Он точно не ожидал меня тут встретить.
– Крис? Боже… – он аж подпрыгнул на месте, широко раскрыв глаза. – Ты как здесь… Тебя же Паша…
– Что я здесь делаю? – прыснула я. – Что здесь делаешь ты!? – мой голос стал громче.
– Паша послал, – обескураженный моей претензией, сказал он, пристально глядя в глаза. – Сказал, ты вещи тут свои оставила…
– Ложь! – Мой голос надломился, как тонкий лёд. – Никто тебя сюда не посылал!
– Да клянусь, – развёл он руками. – Крис, что с тобой творится?
– Ты ещё, сука, спрашиваешь!? – задыхаясь от возмущения, выкрикнула я. – Я всё помню, ясно тебе!
– Да что ты помнишь, объясни, наконец, а если в чём-то подозреваешь, то лучше скажи сразу, – его голос стал грубее. Он приблизился ко мне на пару шагов, не разрывая зрительный контакт.
– Без проблем, – я громко хлопнула в ладоши, а после начала загибать пальцы, перечисляя всё, что накопилось. – Символы стали появляться с твоим возвращением в город. Провалы в памяти тоже стали случаться с твоим появлением. Меня ранили и лишили способности поглощать Теней с тобой на задании. Безмозглый Тенегрыз не смог бы так точечно выгрызть именно эту часть меня. Ты ходил куда-то ночью, просил не следовать за тобой. И последнее, я вспомнила, как ты вёл меня в подвал и положил на этот чёртов символ. Видимо, тогда и крестик оказался в твоих руках.
Влад слушал меня, медленно мотая головой из стороны в сторону. Зрачки расширились от искреннего удивления и неверия.
– Ты с ума сошла? – попятился он, взмахнув руками. – Прошу, скажи, что мне это приснилось, и родная сестра не считает меня предателем?
Он засмеялся громко в голос, как сумасшедший, разведя руки в обе стороны.
Я не ответила, и теперь кричать на меня начал уже Влад.
– Это был не я! Опомнись! – по его лицу пробежала судорога от злости.
– Враньё! – сорвалась я ещё больше. – Хватит врать мне в глаза! Говоришь, нашёл этот чёртов крестик в кабинете? Он был на мне, когда я пришла в малосемейку. И он никак не мог случайно оказаться в офисе! Да даже Настя видела, как ты вёл меня по коридору в подвал!
Влад резко рванул на меня, замахнувшись рукой. И тело среагировало быстрее меня, я тут же выпустила свой серебряный кинжал, бросив его, не думая. Не чтобы ранить, а чтобы убить.
И поняла я своё действие только тогда, когда он, используя свой дар, успел вовремя отшатнуться. Поэтому лезвие только разрезало ткань его куртки, и по руке заструились алые полосы.
– Ради всего святого, очнись! – кричал он, а я видела только того, кто напал первым. Того, кто меня предал и из-за кого я всё потеряла.
И я атаковала его уже с новой силой. Влад не дрался. Он уворачивался, пытался поймать мою руку. Его взгляд стал стеклянным, как если бы снова окунулся в свой шум. Его лицо было искажено гримасой боли и отчаяния.
– Перестань! Это ведь я! Твой брат! – он ловко поймал моё запястье в тот миг, когда я занесла кинжал для удара в грудь. Его пальцы, сильные, привыкшие сжимать оружие, сжались, пытаясь вывернуть клинок. Мы замерли, сцепившись, дрожа от напряжения. Его глаза, сантиметрах в двадцати от моих, лихорадочно искали в них хоть проблеск понимания, хоть искру того, кого он знал. – Сестра… пожалуйста… опомнись… Я никогда не смог бы тебя предать, кого угодно, только не тебя!
И в голове вновь запестрели уже знакомые картинки. Это было нашим общим воспоминанием. Когда меня первый раз к нему пустили уже в психушке спустя полтора года, и то только благодаря корочке Паши. Я сидела на его кровати, сжимала его ладонь.
Но это только доказало мне, что Влад может воздействовать на разум и показывать то, что ему нужно. И так же легко убирать из памяти…
Боль, отчаяние и абсолютная уверенность, что Влад всё это время работал на Высшего, чтобы уничтожить наш офис, как последнюю преграду перед своими целями, только укрепилось.