Каждое его выверенное чёткостью слово окончательно разбивало меня в дребезги. Я чувствовала, как моя реальность трещит под ногами, и вот-вот сорвусь под лёд в холодный омут.
– Вы больны, Кристина, – вынес диагноз начальник, – Здоровый полевой сотрудник не видит то, чего нет, не страдает провалами в памяти и не пытается убить своего напарника, полагаясь только на притянутые за уши улики. – его голос звучал для меня глухо. – На такого сотрудника нельзя полагаться. Это только… – Он смотрел мне в глаза, я пыталась найти в них хоть что-то, но была только пустота. – Контракт.
Последнее слово стало тем, что заставило тот лёд под ногами не просто трескаться. Оно разбило его на осколки, а я мгновенно ушла под воду без возможности сделать даже один единственный вздох.
Всё, что мне казалось таким ясным, сейчас ощущалось дешёвой подделкой, усиленной страхом. Меня трясло, я смотрела перед собой, но не видела ничего.
Осталась одна версия. Та, что озвучил начальник, не оставляя мне даже шанса на то, чтобы спрятаться в иллюзиях своего кошмара. Это была правда. Та, которую я искала. За которой я пришла. И я получила.
Под внушением всё это время была я, а не он.
Стёрла мутную пелену слёз с глаз, я посмотрела на Пашу. Он постучал в дверь за спиной костяшками пальцев, и в комнате появился сначала Андрей, потом и Влад.
Взгляд Андрея был, как у Паши, ледяным. А вот брат был бледен, взгляд пуст. Рука перевязана бинтом. Наверняка останется вечным напоминанием о том, что сестра его предала и едва не убила…
– Охотник Влад Матюхин, вы подтверждаете, что ваша сестра Кристина Матюхина пыталась вас убить, не выдав ни одного разумного обвинения? – спросил начальник сухо.
Мы встретились взглядом с Владом. В этот момент мне хотелось упасть ему в ноги, молить о прощении, но не могла даже пошевелиться.
– Да, – тихо, почти одними губами, произнёс он.
И я поняла, что окончательно его сегодня сломала. Нет, не просто сломала, я его уничтожила безвозвратно.
– Спасибо, – задокументировал начальник и снова посмотрел на меня. – Кристина, ваша судьба решена. Вас депортируют в Москву, где будет суд и… – на последнем слове он всё запнулся, но быстро взял себя в руки, – ликвидация. Влад остаётся в строю, так как прошёл проверку и доказал всем нам свою эффективность и преданность делу.
Всё разрушилось. Это течение унесло меня прочь от места падения.
В голове землёй, мелькали вспышками образы красных глаз, клыков на моём теле, по венам расходился током, словно по оголённым проводам, ясность ощущений, которых без жалости вырвали из моей головы.
Я слышала голос, что притворялся всё это время моим, голос, который заставил меня подозревать родного брата.
– Ты нашла мне его, хорошая девочка, – я чувствовала, как костлявые пальцы гладят меня по макушке. – Какая жалость, и на нём стоит сильный щит. – Высший посмотрел на меня, а после произнёс, но слова его звучали в моей голове. – Ты этот щит и разрушишь, особенная моя.
Второй провал в памяти был моментом встречи с Максом. Я приехала на заброшку, потому что сама указала это место встречи. Он написал мне и говорил, что встретиться надо срочно, но встреча с Высшим заставила меня забыть об этом.
Я пряталась там от него. И надпись на руке лезвием… не верить ему… Не верить Высшему. Боль была попыткой оставить себе подсказку. Остаться в разуме, но это не помогло.
И наконец, в третьё своё появление он сам оделся, как Влад. Я вспомнила, как боролась с ним. Его отпечаток был на шее и осколке разбитого зеркала. Он готов был меня убить, но сдержался только потому, что до Влада он всё ещё не мог добраться. Я отметала сомнения, а он их укрепил.
Пусть воспоминания были обрывочны, но они были мои! Они были настоящими.
– Это всё я… – прошептала я одними губами, пока в комнате царила глухая тишина. – Это не Влад, это я… Я нашла ему жертву. Но из-за меня он не мог её коснуться… Он назвал меня щитом.
Лицо Паши в этот миг преобразилось. Ледяная маска спала с его лица, обнажив измученные, напряжённые до предела черты. В его глазах вспыхнула лихорадочная решимость.