Они с Максом понимающе переглянулись, будто поняли нечто очень важное.
Я не заметила, когда полукровка вообще появился в комнате.
– Наконец-то! – на выдохе произнёс Паша, и в нём было… облегчение?
Лампочка над нашими головами как по команде затрещала.
– Готовьтесь! – тут же скомандовал Паша, встав со стула и отбросив его в угол комнаты. – Он идёт, и у нас будет только одна попытка.
Глава 23. Кристина
Осталось 6 часов.
Лампочка медленно и тихо погасла, погружая нас в густой, тягучий мрак. Лунный свет, пробившийся из-под облаков сквозь грязные, заляпанные окна, рисовал на полу бледные, уродливые пятна.
Тишина в здании была буквально гробовой. Не было слышно ни Пустых, ни привычного хлопанья дверьми, ни мычаний в пустых комнатах, что пародировали людскую речь. Даже стук сердца в груди на фоне этой тишины казался невыносимо громкой барабанной дробью.
Воздух стал удушливым, или мне так казалось из-за непролитых слёз, что комом стали в горле.
И вот тогда из коридора послышались шаги. Они не казались громкими, но они чувствовались кожей.
Он здесь. Высший вампир. Он наконец-то вышел сам. Он показался на пороге комнаты.
Он выглядел ещё более иссушенным, чем в катакомбах. Кожа, похожая на старый, потрескавшийся пергамент, туго обтягивала кости черепа. Глубокие впадины глаз горели двумя немигающими угольками алого, запёкшегося цвета. На нём висели лохмотья когда-то, возможно, богатой одежды, теперь истлевшей. Он стоял, слегка склонив голову, и его взгляд, медленный, тяжёлый, прополз как слизень по каждому из нас, намереваясь заползти в разум.
В черепной коробке возникло сильное давление. Я буквально чувствовала эту костлявую руку на себе, хотя он был далеко от меня.
Хотелось спрятаться, закрыть лицо руками, лишь бы не видеть этих глаз снова. Никогда. Но я боялась даже вздох лишний сделать.
Влад и вовсе закрыл лицо руками, но я видела, как кровь потекла у него из носа в попытках сопротивляться.
Но вот трое казалось этого даже не почувствовали. В бледном свете луны их лица остались непроницаемыми.
Паша сделал шаг вперёд к нему, упрямо глядя на него в ответ.
– Вот ты какой оказывается, ну, приятно познакомиться, – его тон был ледяным, с нотками иронии и вызова. – А то всё в прятки играешь. Хоть бы раз поздороваться зашёл. Так, ради приличия.
Алые точки внимания медленно, с почти механическим скрипом, сместились на него. Высший чуть склонил голову в другую сторону, изучая. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки не от холода. От чего-то, что попыталось впиться в мозг, пошарить в уголках, найти знакомые зацепки, вроде страха, боли, привязанности. Это было похоже на невидимые щупальца, скользящие по изнанке сознания.
Паша стоял неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только тени под глазами казались ещё глубже. Он медленно, будто через силу, поднял руку и прижал ладонь к груди, прямо под ключицей. К тому месту, где под тканью я знала, что был шрам. Его лицо исказила на мгновение не боль, а что-то другое — тошнотворное отвращение, которое тут же сменилось всё той же пустотой.
– Подготовился, значит, охотник, – его голос, скрипучий и сухой, как шелест листьев, звучал неестественно громко.
Паша опустил руку. Его губы чуть тронулись.
Алые глаза чуть вспыхнули, то ли с яростью, то ли с интересом, и Высший двинулся к тому, кто сейчас был слабее всех. К Владу. И он двигался без сверхъестественной силы, а как паук, зная, что его добыча никуда не денется из его паутины.
Вдруг раздался громкий свист. Это было резко и неожиданно.
Андрей, замерший у противоположной стены, тут же вскинул свой обрез. В маленькой комнате тут же прозвучало два выстрела. Но не в вампира. Первый – в потолок, а второй – перед ним. Но там были не пули, а картечь. С пола посыпалась штукатурка, серебряная пыль, каждая её частичка сияла в лунном свете. На полу перед вампиром лопнул мешочек с солью и железной стружкой.
Высший, уже приготовившийся к следующему рывку, взвыл коротко, яростно. Он отшатнулся, закрывая лицо скрюченной ладонью. Серебро не сжигало его насмерть. Оно жгло, как едкий дым, ослепляло, заставляло кашлять сухим, лающим кашлем. Он замедлился.