Паша же не подошёл. Он стоял в стороне, и его настороженный, оценивающий взгляд скользил по Владу, а затем зацепился за стену. Его лицо стало серьёзным.
– Это вышло быстрее, чем я рассчитывал, – холодно констатировал он. – Поехали в офис.
Только тогда я заметила свежий символ на бетонной стене. Глаз. Кошачий, с узким зрачком, обрамлённый дымчатой, кривой спиралью. От него веяло чем-то ледяным и чужим. Но не только. Было в нём что-то… знакомое. Смутно, на уровне подсознания.
Паша осторожно коснулся символа, понюхал подушечку пальца.
– Похоже на кровь… – задумчиво произнёс он и обернулся ко мне. – Кристи?
Но я уже не слышала его. Мой взгляд, скользнув за перила крыши, вниз, к подножию маяка, зацепился за фигурку в тени. Низкорослую, коренастую. Гном. Он стоял, запрокинув голову, и смотрел прямо на меня. Я верила, что все в прошлом, но что, чёрт возьми, он делает здесь сейчас? Следит за мной? Скорее специально показался.
Наши глаза встретились на секунду. И в его взгляде не было наглой усмешке, как при прошлой встрече. Там была холодная, расчётливая серьёзность.
Ледяная волна страха пронзила меня насквозь.
– Кристин! – Паша окликнул меня громче, и я резко обернулась, отряхнув со светлых волн снег, будто очнувшись от кошмара.
– Я тут! – бодро, неестественно бодро отозвалась я и почти подбежала к ним, стараясь не глядеть вниз.
– Всё в порядке? – с сомнением спросил Влад. Я видела его беспокойство.
– Да, да, просто замёрзла уже, – соврала я, уверенно кивая. – Всё в порядке.
– Ты видела этот символ раньше? – пристально глядя на меня, спросил Паша.
– Нет, – ответила я, заставляя себя сморщить нос и рассмотреть знак, будто впервые. Я коснулась его контура, и по пальцам пробежал знакомый холодок страха. Не от символа. От того, что он мог значить, и от того, кого я только что видела. – Но такое чувство, что он нам ещё встретится.
Я честно пыталась скрыть дрожь в голосе. Паша смотрел на меня слишком внимательно.
– В офисе изучим подробнее, – сказал он, но в его тоне я услышала недоверие. Он достал телефон и сделал фотографию символа.
По дороге к машине я не выдержала и украдкой бросила последний взгляд туда, где стоял Гном. Тени были пусты. Будто его и не было. Но холодный комок страха в моём желудке рос. Он был здесь.
Глава 4. Андрей
Ноги еле вели меня по длинному коридору аэропорта Владивостока из самолёта до линии выдачи багажа. Голова жутко гудела, немного шатало из стороны в сторону и дико хотелось похмелиться. Последняя бутылка вискаря в аэропорту Москвы явно была лишняя.
«Как меня вообще в самолёт-то посадили в таком состоянии?» – единственная мысль крутилась в голове. Точно. Корочки Татьяны (начальницы в офисе Волка) не смогли сказать «нет».
Пока ждал свой чемодан, дважды наблевал в мусорное ведро, после, преодолевая сильное головокружение, кое-как вышел на свежий воздух.
Помогло, но не сильно. Я всё ещё был бухим.
– Прокопьев! – Окликнул знакомый голос, и я тут же нашёл её в толпе.
– О, Кристииина! – В ответ поприветствовал я её, попытавшись обнять, но едва не потерял равновесие. Тут же меня поймал незнакомый парень в чокере. – А это что за хер?
– Уф, ну и запашок от тебя, – сказал он, пренебрежительно сморщив нос. – Ты прямо в самолёте бухал?
– Сам ты хер, а это брат мой. – Оскалилась Матюхина, перехватив мою сумку с вещами.
– Убийца! – Воскликнул он громко, и на нас обернулись люди.
Щёку обожгла резкая пощёчина. Перед глазами заплясали чёрные точки.
Психопат продолжал удерживать мою руку с силой, чтобы я шёл относительно ровно.
– Ещё хоть слово в подобном ключе скажешь про моего брата, и я не посмотрю, что ты мой друг. – Прорычала Кристина тихо, но вполне угрожающе.
– Ладно, ладно, – буркнул он, но всё же попытался вырваться из-под руки, что удерживала меня в равновесии.
Матюхин старший посадил меня на заднее сиденье новенькой леворукой легковушки и сел на переднее пассажирское. Кристина села на водительское. Стёкла внутри запотели почти сразу. Пришлось приоткрыть окно.