Я мотнула головой и показала ему свою ладонь.
– Скверное зрелище, – сморщил нос Андрей.
– В этом нет необходимости, я справлюсь, – уверенно сказала я, пытаясь сосредоточиться на корнях и том, куда они меня приведут. Всё-таки надо учиться пользоваться новым способом поглощения и по возможности не используя клинок как проводник.
Возможно, боль меня бьёт именно от него.
– Здесь, – я подошла к развилке, где темнота казалась мне более концентрированной. Даже свет фонарика тонул и тускнел в этих коридорах.
Андрей кивнул, встал позади, держа обрез наготове. Я кивнула ему и закрыла глаза, выставив ладонь перед собой. В голове вновь всплыл совет смотрительницы из малосемейки. Я сдалась этому ощущению, позволив накрыть меня с головой.
Моя ладонь магнитом легла в вязкую лужу. Корни зашевелились и с чем-то соприкоснулись. Сначала была просто острая боль, будто кожу пронизывают иголками медленно и тягуче. Я не кричала, а просто прикусила губы до крови, заставляя себя это выдержать. Второй рукой я ухватилась за скользкий мокрый камень, торчащий из стены. Я чувствовала, как тени тянутся ко мне, как впитываются под кожу. И по ощущениям это было, как будто по венам пустили грязь. Холодную и тягучую. Меня мутило. Тело окутала слабость, перед глазами всё рябило.
Но после я чувствовала, как боль от ран в пояснице наконец-то проходит, как становится теплее, как выравнивается собственное дыхание.
И когда я уже готова была оторвать ладонь от лужицы грязи, перед глазами пронеслась яркая вспышка.
Обвал. Грохот, заглушающий крики. Давящая тяжесть на груди. Нечем дышать. Темнота. Холодная влага сочится на лицо. Мысль, простая и последняя: «Света… не увижу…»
Я чувствовала десятки одинаковых смертей. Глупых, ужасных. Боль от них была чудовищно однообразной, от того казалась невыносимой.
Я чувствовала, как рана на руке вновь открылась, и горячая кровь стекала по моим пальцам, смешиваясь с грязью. И тени показали мне новую вспышку.
Но то была не каменоломня. Складское помещение, самое обычное, каких может быть сотни. Было холодно. Ветер пронизывал до костей. Рука в чёрной перчатке быстро, почти не глядя, рисует на ржавой балке знакомую спираль, но грубо, небрежно. Нет времени. Нет ритуала. Просто метка. В голове паника: «Сделал. Как велели. Только бы не проверяли. Только бы Он был доволен. Не хочу назад в темноту…» И ощущение давления в висках, ледяного присутствия где-то за спиной. И могла поклясться, что это был Высший.
Я силой одёрнула руку, обрывая связь и падая на колени. Меня рвало прозрачной желчью. Сердце колотилось в висках.
– Кристина!? – Андрей подхватил меня за плечи, даже удержал от грязи волосы, за что я ему благодарно кивнула.
– Я видела Высшего! – второпях проговорила я, жадно выхватывая воздух губами. – Вернее, не видела. А видела, как рисуют символ на стене. И страх, панический страх того, кто это сделал. Я думала, он убил его… но этот человек умер здесь… Возможно, здесь тоже должна быть метка, или её только хотели тут оставить… – Я говорила быстро, то и дело, запинаясь и сбиваясь.
– Стоять сама можешь? – единственное, о чём спросил Прокопьев. Я кивнула. – Отлично, надо осмотреться и зачистить это место.
Тени в углах рассеялись, превратившись в густой мрак. Но чувство, что тут что-то есть ещё, меня не покидало. Нервно я растирала шрам на руке и оглядывала каждый угол каменоломни. Параллельно мы с Андреем зачищали место и рисовали свои защитные знаки. И только убедившись, что и правда в темноте ничего не прячется, мы вынырнули в машину.
– Надо доложить Паше, – начал Андрей, пока мы ждали, пока машина прогреется. – Возможно, ты нащупала его линию спирали, которую он создаёт через свои метки.
Я кивнула, и вскоре мы поехали прочь от этого места в сторону города под звуки радио. На часах уже было около десяти утра, и я могла думать только о том, что не прочь остановиться где-нибудь в фастфуде и сытно поесть. Но было некогда.
***
Едва мы переступили порог офиса, мой взгляд упал на кабинет Паши. Внутри всё стянулось в тугой узел. В голове ещё фоном стояли его слова и весь наш прошлый разговор.
– Идём, – подмигнул Андрей, но я прижалась к стене и мотнула головой.
– А ты можешь… сам… – попросила я шёпотом, виновато улыбнувшись, а после в мольбе сложила руки. – Пожалуйста.