Он сделал паузу, в комнате стало тихо.
– Она отдаёт своё существование в памяти мира. «Sanguis libere datus, memoria in aeternum deleta». «Кровь, свободно отданная, память навеки стёртая». Человек, принёсший такую жертву, будет забыт. Все, кто его знал, забудут. Следы его жизни истлеют в документах, сотрутся в воспоминаниях. Он станет пустым местом, призраком, которого никогда не было. Только такая абсолютная цена создаёт силу «забвения», способную запечатать Высшего. Думаю, что именно так Высший и был запечатан в прошлый раз.
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Андрей медленно опустился в кресло, лицо его побелело.
– По-моему, очевидно, что это должна быть я, – произнесла я спокойно. Внутри не было ни страха, ни сомнений. Это была своего рода свобода.
Все взгляды тут же обратились на меня.
– Крис? – спросил Андрей, коснувшись моего плеча, а я встала и вышла в центр кабинета.
– Просто послушайте. Всё изначально началось с моих действий. Я убила Димона, который мог освободить Влада. Его надо было сдать, но будем честны, я хотела убить ублюдка, который разрушил наши с Владом жизни. Потом я поехала в Москву, выбила дело именно с этим ключом и выкрала его из-под носа у Москвы. Именно я отдала ключ Максу… и я привела его к Владу.
Мой голос был спокойным, даже смиренным.
– Нет, – строго отрезал Паша. – Я тебе не позволю.
От этих слов моё сердце забилось быстрее. Было приятно видеть, что он всё ещё обо мне переживает.
Паша захлопнул футляр и демонстративно убрал его в сейф.
– Позволишь, – я не побоялась посмотреть в его глаза и просто показала свою ладонь, обвитую ядовитыми корнями. – Я не знаю, как скоро это меня убьёт. И не хочу знать все последствия. А запечатать Высшего – это даже почётно. Только вы об этом не вспомните. Но всё же.
– Ну, чисто технически… – Макс поднял руку, тем самым привлекая моё внимание, – это я его выпустил и впутал в сделку тебя.
– Ты не предавал своего брата и не пытался его убить, – парировала я.
– Два:один в твою пользу, – сдался он полушуткой.
– Ладно… – выдохнул Паша. – Расходитесь. У вас есть ночь, чтобы это обдумать. А я ещё поищу данные в документах, возможно, есть лазейка и мы что-то упускаем…
Глава 29. Кристина
Мы все медленно вышли из кабинета, закрыв дверь. Влад окинул меня странным взглядом, но так и не проронил ни слова. Он просто ушёл в комнату отдыха.
– Крис, можно тебя на пару слов? – сказал Андрей, и голос его тоже мне показался странным.
Я кивнула и молча пошла за ним. Мы поднялись на крышу. И только после того, как убедился, что за нами никто не пошёл, заговорил.
– Прости, но я больше не хочу смотреть, как ты себя изводишь. А зная тебя, ты сейчас и вовсе можешь своровать ключ и молча принести себя в жертву. – Он шумно выдохнул и, подняв свитер, показал аккуратный символ спирали на своей груди, прямо над сердцем.
– Это что? – опешила я.
– Паша запретил об этом трепаться, особенно рассказывать тебе. Мы поставили защиту от внушения Высшего. Но у всего есть своя цена… – Он замялся.
Подул холодный ветер.
– Прокопьев, не беси, – вспылила уже я, обнимая себя руками за плечи. – Говори как есть.
– Высший цепляется за самое ценное в твоём разуме, а эта печать – инверсия его символа. Она отравляет самое ценное, что есть в душе, и не позволяет Высшему коснуться разума. Я из-за неё не могу приблизиться к своей семье. А Паша… к тебе…
– Ты знал… – хриплым шёпотом произнесла я.
У меня перехватило дыхание. Ведь если кто-то знает, нам конец…
– Крис, да брось, только слепой не увидит химию между вами. Я её почувствовал, когда впервые увидел вас вместе. Мы всё прекрасно понимаем. И мы не против, пока это не мешает. И Паша уже доказал, что как начальник он лучший. Но без тебя… я не знаю, что станет с офисом. Ты такая же его прочная часть, как и он. Поэтому поговори с ним.
Я не могла объяснить всего, что происходило внутри меня. Я забыла, как дышать. Серый промозглый дождь, что закропил с затянутого неба, отражался застывшей пеленой в моих глазах.
Я мотала головой, всё ещё пытаясь переварить услышанное. Значит, он не просто возводил стену между нами. Значит, он не захотел так же отравлять мой разум, как сделал со своим, поэтому пошёл на риск. Чёрт, он даже в своей жестокости был нежен.