Это был кошмар. Бить нужно было в лицо, которое твой мозг отказывался воспринимать как вражеское. Я парировал удар своего двойника, и клинки звонко скрежетали. Его глаза, мои глаза, смотрели на меня с безумным весельем.
– Ты ведёшь её на убой, Паша, – прошипел он моим же голосом, но искажённым, сиплым. – Какой из нас настоящий подлец? Я, который хочет её съесть, или ты, который предаст?
Я не ответил. Вместо ответа я сделал обманный выпад в живот, а когда он дёрнулся парировать, вогнал клинок ему в основание черепа. Существо взвыло, но не моим голосом, а пронзительным визгом, и рассыпалось в чёрную пыль.
Рядом Кристина, сжав зубы, буквально изрубила своего двойника в клочья. Её лицо было искажено не яростью, а каким-то глубоким омерзением. Андрей справился со своим, использовав гранату как молоток по голове. Макс и Влад работали в паре, отбиваясь от двоих, пока мы не подоспели на помощь.
Когда последний двойник распался, мы стояли, тяжело дыша, среди клубов тёмной пыли. Отраженцы были побеждены, но их слова, их точность, оставили в воздухе ядовитый осадок.
– Дальше будет хуже, – хрипло сказал Макс. – Эта гнида играет с нами. Показывает нам нас самих.
– Заткнись и иди, – отрезал я, но он был прав. Каждый шаг в этом лабиринте был спланирован не просто, чтобы убить, а чтобы сломать. И самым страшным испытанием стало то, что ждало нас на следующем перекрёстке.
Мы вышли на небольшую площадку, служившую, видимо, для разворота машин. И там они стояли.
Люди. Обычные, блять, люди! Это точно не входило в план.
Пятеро мужчин и две женщины в рваной, грязной рабочей одежде, комбинезонах с шестерёнкой, брезентовых куртках. Их лица были бледными, под глазами легли синяки бессонницы, но в руках они держали реальное, смертоносное оружие: монтировки, бензопилу с затупленной цепью, самодельные копья из арматуры. Их глаза были пусты, как у Влада в худшие моменты, но в этой пустоте горела одна простая, чёткая команда: Защищать.
Они не бросились в атаку. Они встали в подобие строя, перекрыв проход к той самой двухэтажной конторе.
– Они под жёстким гипнозом, – прошептал Макс в ужасе. – Простые рабочие. Он не убил их. Он... присвоил.
– И теперь мы не можем просто проложить путь, – закончил за него Андрей, опуская ствол обреза. – Сука! Суки!
Кристина замерла. Я видел, как её взгляд бегает по этим измождённым, пустым лицам. По женщине, которая не могла быть старше тридцати, но выглядела на пятьдесят, судорожно сжимающей ручку бензопилы.
– Паша... – её голос был тихим, полным ужаса. – Мы не можем...
– Не можем их убить, – закончил за неё я и судорожно вздохнул, пытаясь на ходу придумать, что можно сделать.
Именно на это и был расчёт. Измотать классической нечистью, показать кошмарное зеркало, а потом поставить перед невозможным выбором: пролить человеческую кровь или отступить.
Я посмотрел на Влада. Он смотрел на людей, и его лицо впервые за всю дорогу выразило нечто понятное — глубочайшую, физическую тошноту. Его дар, его «эхолокация», должно быть, кричала ему об этих искалеченных, спутанных разумах.
У меня было, может, десять секунд на решение.
– Макс, — сказал я резко. — Есть что-то, что может их усыпить, оглушить, не убивая? Быстро. Может, снотворное или газ какой-то?
Макс замотал головой, отчаянно соображая.
– Я... не уверен. Смесь расслабления... но если они под прямым контролем Высшего, он может заставить их игнорировать боль, превозмочь сон...
– Попробуй! – приказал я. – Андрей, Кристина – нелетальные методы. Приклады, удары по ногам, по рукам. Обезоружить и нейтрализовать. Я прикрою. Влад, ищи слабое место в их построении или в самом контроле над ними!
Макс начал быстро что-то химичить прямо на ходу. Андрей перевернул обрез, чтобы бить прикладом. Кристина, побледнев, убрала клинок и сжала кулаки.
Люди под внушением, словно уловив наше колебание, пошли в атаку. Не с диким рёвом, а с тихим, механическим упрямством. Это было страшнее.
Макс бросил им под ноги дымовую шашку, и из неё пошёл зелёный дым.
Мы все как по команде закрыли нос ладонями. Зелёный дым накрыл передних. Женщина с бензопилой замедлилась, её веки задрожали. Мужчина с монтировкой пошатнулся. Но они не упали. Просто продолжили идти, как сомнамбулы, превозмогая магию.