– Недостаточно! – закричал Макс.
Андрей встретил первого ударом приклада в солнечное сплетение. Мужчина охнул, согнулся, но тут же попытался схватить ствол. Кристина, ловко увернувшись от взмаха арматуры, нанесла точный удар ногой по колену другого. Раздался хруст, человек с криком рухнул, но тут же пополз за нами, хватая за ноги.
Это был кошмар. Мы не могли бить на поражение. А они могли. Монтировка просвистела в сантиметрах от моей головы. Я поймал руку атакующего, выкрутил сустав, выбил оружие. Он, не издав звука, вцепился мне в горло другой рукой. В его глазах не было ненависти. Было пустое служение.
– Влад! – закричал я, с трудом отрывая эти цепкие пальцы.
– Контора... – проговорил Влад сквозь зубы. Он стоял, сжав голову руками. – Там... точка контроля. Слабая... как нить. Если разорвать...
– Андрей! Граната в окно конторы! Первый этаж, левое! – скомандовал я, отшвырнув от себя ослабевшего, но всё ещё цепляющегося человека.
Андрей не раздумывал. Он выхватил последнюю гранату, сорвал чеку, метнул. Стекло разлетелось с звоном. Через секунду — глухой взрыв изнутри здания.
И люди... замерли.
Буквально. Как куклы с перерезанными нитями. Бензопила заглохла. Монтировка выпала из разжатых пальцев. Они стояли секунду, потом начали медленно, будто в замедленной съёмке, оседать на землю. В их пустых глазах ничего не изменилось, но воля, двигавшая ими, исчезла.
Мы стояли, тяжело дыша, среди тел усыплённых, оглушённых, покалеченных людей. Никто не умер. Но моральная победа чувствовалась хуже любого поражения.
Кристина смотрела на женщину с бензопилой, которая теперь тихо стонала, держась за сломанную руку. В глазах Кристины нарастала целая буря.
– Мы прошли, – сказал я. Не время. Не время рефлексировать. Мы должны двигаться. К цели. К её... к её концу. — Поднять их, оттащить в сторону. Быстро. И вперёд.
Глава 32. Паша
Мы зашли через центральные двери склада и остановились за грудой коробок, осматривая территорию. Оружие было у всех наготове. Андрей перезарядил обрез серебряными патронами.
Краем глаза я смотрел на Кристину. Она проверила ключ и подготовила его так, чтобы вынуть из кармана быстро и вовремя. Я не понимал, что происходило у неё внутри. Она не говорила со мной об этом, но и не отступала от своего решения. Отговорить её было невозможно, проще позволить ей сделать то, что она хочет.
Но мне от этого не было легче. Я не мог даже представить, что потеряю её.
Она поймала мой взгляд и слабо улыбнулась. И это был словно удар под дых.
Влад стоял немного в стороне. Он не смотрел вокруг. Он смотрел в пустоту перед собой. Его дар работал на пределе, сканируя пространство за металлом, бетонными стенами и коробками с оборудованием.
– Он один, – тихо сказал Влад. – Но пространство… он готов, и он нас ждёт.
Мы с ним кратко переглянулись, и он едва заметно кивнул мне.
– По нему сейчас бить бесполезно, будем громить пространство для его ритуала, – скомандовал я. Все кивнули.
Влад указал вглубь склада, за огромную стену, которая казалась неестественной. Как будто эту стену сплели его пауки.
Напряжение исходило от стен почти на физическом уровне. И в этой неестественной стене, разделяющей склад пополам, была только одна единственная дверь. Она была закрыта и казалась железной, но при касании напоминала жидкое стекло.
Шрам на груди горел огнём, реагируя на энергию, исходящую от неё.
Кристина тихо ахнула, разглядывая неровный символ, совсем отличавшийся от того, как выглядели другие.
– Его я видела в видении на каменоломне, – прошептала она одними губами.
– Тогда не будем медлить, – сухо сказал я. – Все вместе, – мой голос звучал тихо, но чётко. Все кивнули. – На три. Раз, два.
Мы ударили. Не физически. Андрей ударил прикладом, пропитанным святой водой и солью, по символу, я вонзил клинок в щель между створкой и косяком. Кристина и Влад просто упёрлись в дверь плечами.
Символ на двери вспыхнул ослепительно-багровым светом и погас с громким хлопком, будто лопнул пузырь. С тяжёлым скрипом дверь открылась.
И нас окатило волной чистой, концентрированной силы. Воздух внутри был кристально чист, прозрачен и тяжёл, как ртуть. Было трудно сделать даже один единственный вдох.