По одному мы быстро проскочили сквозь дверь, соблюдая строй. Я – первый, позади меня Андрей, потом Кристина, Влад и Макс, прикрывавший тылы.
За стеной гигантское помещение старого цеха было полностью очищено. Ни мусора, ни старых станков, ни паутины. Голый, отполированный до блеска бетонный пол, стены и сводчатый потолок где-то в вышине, тонущий во тьме. И на этом пустом пространстве, занимая почти весь пол, была вычерчена спираль.
Она была выжжена в самом бетоне, канавки глубиной в ладонь, и в них струилось не вещество, а жидкая, пульсирующая тьма, напоминавшая смолу. От спирали к стенам тянулись идеально прямые линии того же чёрного вещества, соединяясь с огромными, во всю стену, символами. Склад превратился в ритуальный круг невообразимого масштаба и мощи. Воздух гудел. Низко, на грани слышимости, отчего сжималось сердце и на зубах чувствовался металлический привкус.
А в центре, в «глазе» этой гигантской спирали, стоял алтарь. Не из камня или дерева. Он был словно выращен из того же чёрного, лакированного вещества. Сложная, геометрически точная конструкция, напоминающая одновременно трон, жертвенник и научный прибор.
И на нём, в небрежной, грациозной позе, сидел Он.
Высший вампир.
В малосемейке он был дряхлым, иссушенным стариком, казалось, готовым рассыпаться в пыль и песок. А теперь… он выглядел как самый настоящий повелитель.
Он был молод. Лет тридцати, не больше. Его лицо было безупречным — высокие скулы, прямой нос, губы, сложенные в лёгкую, безразличную улыбку. Кожа цвета слоновой кости, казалось, светилась изнутри мягким матовым светом. Тёмные волосы, коротко и безупречно стриженные. Он был одет в простую чёрную рубашку и такие же брюки и сидел, откинувшись на спинку своего странного трона, одной рукой подпирая подбородок. Он смотрел на нас, и в его алых глазах не было ни злобы, ни нетерпения. Был лишь холодный, научный интерес, как у исследователя, наблюдающего за поведением интересных насекомых, попавших в его банку.
Он был полон. Насыщен силой до краёв. Он не просто откормился на страхе и смерти — он переделал это место под себя, стал его ядром. От него исходило такое давление, что даже с печатями дышать было больно. Макс ахнул и упал на колени, давясь. Андрей скрипнул зубами, удерживаясь на ногах. Кристина выдохнула, и её лицо побелело, но она устояла. Влад стоял неподвижно, его взгляд был пуст, но всё его тело было напряжено как струна.
Высший медленно поднялся. Его движения были плавными, бесшумными, лишёнными всякой суеты. Он сошёл с алтаря и сделал несколько шагов навстречу, оставаясь внутри внутреннего круга спирали.
– Охотники, – его голос был низким, бархатным, идеально модулированным. Он звучал прямо в голове. – Вы пришли. Я чувствовал ваше приближение. – Его взгляд скользнул по Кристине, задержался на мгновение, а затем, медленно, неумолимо, перешёл на Влада. – Но вы… ты… ты интереснее. В тебе так много… эха. Ты слышишь музыку этого места, не так ли?
Влад не ответил. Он лишь чуть сильнее сжал кулаки.
– Достаточно, – я сделал шаг вперёд, разрывая гипнотическую тишину его присутствия. Моя роль. Моя проклятая роль. – Твоя игра окончена. Мы здесь, чтобы положить ей конец.
Высший перевёл на меня взгляд, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то вроде лёгкого раздражения, как у человека, которого перебили во время важного наблюдения.
– «Положить конец», – он повторил мои слова, и в его устах они прозвучали как детский лепет. – Вы ничего не положите. Вы последний ингредиент. Особенно… – он снова посмотрел на Влада, – …ты. Твой дар станет моим голосом. Голосом, который услышит каждое сердце в этом краю и подчинится. Без борьбы. Без страданий. Это будет… милость.
Он сказал это с такой искренней, леденящей убеждённостью, что по спине побежали мурашки.
– Нет, – тихо, но чётко сказал Влад.
Улыбка на лице Высшего не дрогнула, но в воздухе что-то изменилось. Давление возросло в разы.
– Жаль, – произнёс он. И исчез.
Он буквально растворился там, где стоял, и материализовался в двух метрах от Влада, прямо за спиной у Андрея. Его рука, изящная, с длинными пальцами, метнулась, чтобы с лёгкостью сломать Андрею шею, убрать помеху.