Он не учёл одного — шума.
Влад даже не повернулся. Он просто… издал звук. Не голосом. Всей своей сущностью. Волна искажённого, оглушительного эха – эха чужих мыслей, страхов, боли, всего того, что он годами носил в себе, – вырвалась из него направленным тараном. Это не была атака на тело. Это была атака на восприятие, на сверхъестественные чувства существа.
Для Высшего это было, как сунуть голову в реактивный двигатель.
Он вскрикнул коротко и отрывисто. Его безупречное движение прервалось. Он отпрянул, схватившись за голову, его лицо на миг исказила гримаса животной ярости. Он отлетел на несколько шагов назад, вновь оказавшись у границы спирали.
Но спустя пару мгновений Высший в голос рассмеялся. Его голос эхом звучал по пустому помещению.
– Играешь со мной, – в его голосе было больше заинтересованности в новой игрушке, чем злости. – Ну давай поиграем, но вместе. Может, оставить в живых твоих друзей, или я могу убивать по одному, пока ты сам добровольно не придешь ко мне в руки.
Высший хитро улыбнулся и сделал попытку наброситься уже на меня. Я успел почувствовать только холод ветра в сантиметре от своей шеи.
По спине пробежались мурашки, а Высший снова вскрикнул и отлетел от нас. Влад неплохо держит оборону.
– Не тронешь их, – голос Влада был монотонным, но в нём впервые зазвучала непоколебимая твёрдость. Он стоял, слегка расставив ноги, его собственное лицо казалось мертвенно-бледным от напряжения. Корона из мельчайших капель крови выступила у него на лбу. – Пока я жив. Я слышу тебя. Я слышу каждое твоё намерение, направленное на них. Попробуй ещё раз.
Наступила тишина, нарушаемая только низким гулом спирали. Высший выпрямился. Веселье на его лице сменилось холодной, переоценивающей злобой. Он окинул взглядом нашу группу. Его взгляд скользнул по мне, по скрючившемуся Максу, по Андрею, который с безумными глазами целился в него из обреза, и снова вернулся к Кристине. К её руке, судорожно сжимавшей футляр у пояса. К её лицу, на котором читались ненависть, отчаяние и… решимость.
И его губы снова растянулись в улыбку. Другую. Хитрую, понимающую.
– А… — протянул он. – Вот она. Решимость. В тебе. Не в нём. В тебе. Ты принесла что-то, да, дитя? Игрушку, которая должна что-то исправить. Ну ладно, я сегодня добрый. Даю тебе одну попытку, не огорчи.
Все взгляды устремились на Кристину. Андрей прошептал её имя, предупреждая. Макс смотрел с ужасом. Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри всё обрывается. План шёл по сценарию. Её сценарию.
Кристина медленно сделала шаг вперёд, потом ещё и ещё. Мне казалось, что слышу стук её быстрого сердца. Но она не останавливалась и не оборачивалась. Сильная девочка. Моя девочка.
Она пересекла линию спирали, как будто ступая на лаву, и подняла футляр. Она не говорила громких речей, не кидала прощальных взглядов. Ей это было не нужно.
Она щёлкнула защёлками, сорвала крышку и выхватила ключ — тяжёлый, серебристый, с холодным блеском.
Я видел, как её пальцы сжимают рукоять, как она направляет его остриё в сторону вампира, её лицо было ровным и спокойным. Она подошла ближе к нему. По ключу уже стекала её кровь, впитываясь в серебряные прорези. То, что должно связать артефакт с жертвой забвения.
– Мне даже жаль тебя, глупое дитя, — Высший даже не взглянул на ключ. Его глаза были прикованы к Владу. — Ты думаешь, твоя игрушка может меня остановить? Если бы это действительно было так, то я бы не выкинул эту милую безделушку и не позволил бы своему слуге вам её преподнести. Это ведь было бы очень глупо с моей стороны, не думаешь?
Высший хотел коснуться лица Кристины своими длинными острыми когтями, заточенными под лезвия, но сила Влада даже не позволила к нему приблизиться. Высший скривил лицо и сделал шаг, но уже мимо Кристины, теряя к ней интерес.
– Стой! – на дыхании выпалила Кристина и, вложив в движение всю свою волю, всю боль, всё отчаяние, попыталась активировать ключ.
Она просто вонзила его остриём в воздух перед собой, туда, где сгущалась магия места, и мысленно, со всей силой, пожелала ему работать. Запечатать. Уничтожить. Стереть.
Это был жест отчаяния. Но ничего не произошло.